Триптих второй: Любовь

Как будто путешествие во времени.

– Круто, – произносит Еж тупо. Теперь он вспоминает, что не видел в стекле мальчика-девочку, хотя оно должно было сидеть спина к спине с Женькой.

– Как прошло лечение? – спрашивает Ворона. Еж пожимает плечами:

– Еще не прошло. Отпустили домой ненадолго.

– На праздники?

– Типа того. А ты? Куда ты пропала? Я тебя искал.

Женька молчала. Ее отражение… оно стало совсем прозрачным, сквозь него можно было рассмотреть суету прохожих, огоньки гирлянд. От тахикардии стало трудно дышать.

Еж обернулся – больше не мог стерпеть. Пусть она исчезнет, но он должен посмотреть ей в глаза.

Ворона стояла перед ним, немного сутулясь и поджав тонкие губы. Мохнатые наушники, петля клетчатого черно-белого шарфа. Иней на ресницах.

– Ты не там меня ищешь, – сказала она тихо. – Это все из-за тебя. Не перекладывай на других.

Горло Ежа сдавило спазмом, в глазах потемнело. Как обычно бывало с ним в клинике, злость накатила болезненным приступом, захлестнула полностью, выдавив и исказив мысли.

Мышцы свело до тремора.

– Я… не виноват, – выдавил он из себя. – Я тебе ничего плохого… не сделал!!!

Последнее слово он выкрикнул, так, что сразу человек десять обернулось к нему. Движение вокруг замерло, чужие взгляды навалились, стали давить со всех сторон.

– Эй, бро, ты че?

– Бухой? Не, упоротый.

– Жмых…

Еж завертел головой, стараясь пересечься взглядом с каждым, кто пялился на него. Это был его метод, секретное оружие.

Парировать взгляд можно только взглядом. «Нормальным» всегда тяжело смотреть в глаза Ежу. Или таким как Еж. Им страшно, хоть сами они и не понимают, что их так пугает.

– Андрюха! Ежик! – голос из толпы, уже возобновившей свое броуновское движение, вырывался и ударил по ушам, заставив вздрогнуть. Рядом материализовался Вирус, один из старых приятелей, хромой понторез и клептоман.

– Колючий еж! – завопил он, хлопнув Ежа ладонью в плечо. – Ты как че? Сто лет тебя не видел? Уже дома? Вылечился?

Вирус не входил в круг тех, кто должен знать о клинике и о лечении.

Но знал. В этом не было ничего удивительного – Вирус знался с кучей народу, постоянно крутился в разных тусовках, при этом ни с кем по-настоящему не сходясь. Знал все новости, слухи, сам разносил их, как и полагалось по кличке. Еж кивнул ему – ни на что другое он не был способен. Злоба и паника отступили, в голове стало пусто и холодно.