Триптих второй: Любовь

Женька, Женька, что с тобой случилось? Почему все говорят, что тебя нет?

Еж на самом деле понимал, что это как-то связано с ним, с его двумя месяцами в клинике, месяцами, в которые он просто исключил себя из жизни, позволил времени и миру течь мимо. Чем могли эти месяцы повредить Вороне? На что могли спровоцировать ее?

В квартире темно и пахнет канализацией. Тусклый, серебристый свет телеэкрана пробивается сквозь сатиновое стекло дверей. Не включая свет, Еж раздевается и идет на кухню. Там, под куцей, подслеповатой подсветкой неуклюже возится с кофеваркой.

– Тебе нельзя кофе, – голос матери заставляет его болезненно дрогнуть. Мышцы сводит внезапной судорогой, руку с кофеваркой начинает трясти.

– Немного можно. Врач говорит, главное не злоупотреблять.

– На ночь? Как ты заснешь? – мать явно не собирается отступать.

– Крепко, – Еж ставит кофеварку на базу, щелкает включателем. – Я сегодня видел Женю.

Он смотрит в глаза матери. В них смешиваются растерянность, беспокойство и страх.

Она включает верхний свет, подходит ближе, внимательно вглядываясь в лицо Андрея, высматривая хорошо известные ей признаки. Не находит.

– Сыночка, Жени больше нет, – говорит она ласково. Пульс оглушительно стучит в ушах. В углу под потолком на тонкой, поросшей пылью паутинке черной точкой застыл паучок. Должно быть, давно мертвый.

– Я видел ее сегодня. На Никитинской площади.

– Я знаю, тебе сейчас и без того тяжело. Постарайся о ней не думать…

Щелкает кофеварка.

Снаружи, смешиваясь с влажным шуршанием шин и низким урчанием движков, доносится примитивный бит и хриплый ганста-речитатив.

– Ты можешь просто рассказать все как есть?! – почти выкрикивает Еж. Ему сейчас очень, очень плохо. До судорог, до боли в костях.

Мама гладит его по плечам, бормочет что-то успокаивающее. Андрей не уверен даже: это он не слышит или она просто мямлит бессмыслицу? Отстранившись, он уходит к себе в спальню. Не раздеваясь, падает на кровать, глядя как темный потолок расчерчивают прямоугольники света от проезжающих внизу машин.

Н боится, что мама пойдет за ним, снова начнет дотрагиваться до него, с глухой нежностью шептать, глотая подступающие слезы. Но слышится только щелканье двери в ее спальню и снова начинает бормотать телевизор, уверенно и приподнято. Еж достает смартфон, зажегшийся экран на секунду ослепляет, потом глаза адаптируются. Он заходит на ФБ, потом на ВК, начинает серфить по страницам друзей.