1917: Государь революции

На ком там прервалась линия Романовых? Впрочем, тут я не прав, ибо русская императорская династия вообще не имеет фамилии. Никакой. И то, что она именуется Романовыми, лишь условность. Как, впрочем, и Гольштейн-Готторп-Романовы они, то есть уже мы, все так же условно. И все эти генеалогические споры о том, как именовать династию, лишь вопрос пропаганды и прочей геральдики. На самом деле это все ерунда, ибо это просто русская правящая династия, построенная вовсе не на фамилии, а на степени родства императору.

Император вообще не имеет фамилии, равно как и великие князья точно так же фамилий не имеют. Я лишь Михаил Александрович, а тот же Сандро – Александр Михайлович. И все, никаких тебе фамилий. Все это для других, лиц менее царского происхождения. Это вон те же князья Волконские имеют фамилию, а нам, царям, не положено.

Ладно, что-то меня понесло не в ту степь. Как-то устал я. Надо будет поспать в поезде…

Петроград. Николаевский вокзал.

9 (22) марта 1917 года

Автомобиль выехал на платформу императорского поезда и замер у выстроившегося почетным караулом Конвоя.

Ко мне тут же подскочил с докладом генерал Цабель.

– Ваше императорское величество! Поезд в полном порядке и исправности, мы готовы к отъезду.

– Благодарю вас, Сергей Александрович; что гости, все разместились?

– Так точно, ваше императорское величество, все размещены. И указанные вами лица, и ее императорское величество с графом Брасовым также разместились уже в великокняжеском вагоне.

Я резко остановился и развернулся к Цабелю.

– Моя мать и сын в поезде?

– Так точно, ваше императорское величество!

Я вкрадчиво спросил:

– Послушайте, генерал, а я разве указывал данных лиц к размещению?

– Но, ваше императорское величество… – генерал запнулся и явно растерялся. – Как же могу их не пустить, если они прибыли к поезду? Это же, прошу меня простить, не абы кто с улицы, а ее…

– Генерал! – я перебил оправдания. – Скажите, не жмут ли вам погоны? Или вам надоело быть начальником императорского поезда? Так это поправимо, вы один из немногих, кто остался после моего царственного брата.

Цабель выпрямился и твердо сказал:

– Я готов отправиться на фронт сей же момент, ваше императорское величество!

– Вот что, генерал, вы отправитесь туда, куда я прикажу, и будете делать то, что я скажу. Разумеется, я от вас хочу не слепого подчинения, но, тем не менее, требую выполнения моих приказов и подчинения лишь мне.