И все мои женщины. Любовный роман

Она, как и я, до того, как я покинул нашу контору, была начальником участка, но другого цеха, и мы давно были знакомы. Совещания, планёрки, перекуры, наконец. И, конечно, корпоративны, совместные мероприятия, на которых коллеги отрывались в меру своих способностей. Там, как и на выездах на природу, завязывались неформальные знакомства. Алкоголь делал своё дело – кому-то это шло в плюс, а кто-то старался поскорее забыть. Но отрицательных последствий со стороны руководства не было, главное – быть в пределах допустимого, народ у нас понимающий.

И коллеги не корили в случае чего.

Над чем работала Евгения, я особо не вникал, своих забот было достаточно. А войти туда, как и к нам, можно было только по специальным пропускам.

Мне же вполне хватало нашего цеха. С совсем незначащим номером. Работа меня устраивала, во время отсутствия я замещал начальника, и тот любил поговаривать:

– Вот уйду на пенсию, будешь здесь рулить.

Я скромно отвечал:

– Нет уж, поработайте, Афанасий Петрович, рановато ещё.

И впрямь – ни в нашей фирме, ни в других на пенсию практически никто не уходил, даже не по той причине, что на неё прожить с нынешним правительством невозможно, но и потому, что для мужчины прекращение работы равносильно погибели.

Мне-то самому ещё долго, с учётом новой пенсионной реформы. Это просто – не платить пенсию, и всё там. И живи, как хочешь. А сэкономленные деньги пустить на развитие пенсионного фонда. И благосостояние его руководителей. Петровичу же поработать ещё придётся, я уволился и не оправдал его надежд.

А Евгения была молода, красива и считалась перспективным руководителем, была примерной женой и матерью – на руке у неё было обручальное колечко, и две дочки – тринадцати и пятнадцати лет.

Признаться, мысль о возможном романе с замужней женщиной мелькала, но не больше. Евгения была более чем симпатична – плотненькая, с живыми карими глазами, длинные волосы падали на плечи, что придавало ей дополнительный шарм.

Ей тоже было за сорок, но лишь чуть… сорок один или сорок два, что против моих пятидесяти одного! И я как-то не решался даже ухаживать за ней – был научен не слишком успешным личным опытом.

Оставалось надеяться на счастливый случай. Правда, иногда небезосновательно корил себя за нерешительность.

***

Итак, вернулся Вадим, и стал нас подгонять, чтобы не заблудились. Я рассмеялся, и теперь мы шли втроём. Разговор свернул на гуманитарные темы, у приятеля язык подвешен, может свободно включаться и говорить на любую тему.