Русь святая

– Сегодня какое число?

– Нынче у нас тридесятое юня, ваш благородие.

– А год?

– Как же так ваш благородие, семьдесять седьмый от Рождества Христова. – Денщик Пётр с ещё большим удивлением уставился на больного.

– Какой год? Назови целиком. Тут такое дело Петя. Понимаешь, я после контузии вообще ничего не помню.

– Как же так выше благородие, разве такое бывает? – Теперь в глазах Петра появилось абсолютное удивление: – Тыша восемьсот семьдесят седьмый год нынче.

– О Петя! Бывает Петя.

Есть такая болезнь, амнезия называется. Это когда больной абсолютно теряет свою память и не помнит не то что мать и отца, но и как его самого зовут. Кстати, у тебя классный бланш под глазом, где заработал?

– Это вы про мой синяк интересуетесь? – Смущённо спросил Пётр. – Так это, вы мне ещё три дни назад, при переправе через Дунай, за нерасторопность засветили. Дык, в день вашего ранения вы ещё многим засветили. Фельдфебелю Наливайко, вашему заместителю тож засветили, а ефрейтору Могила аж оба глаза погасили.

 – Все вокруг происходящее Владимирскому показалось игрой, и она ему нравилась.

– Слушай Петручо, не держи зла. Прости меня гада.

От услышанного извинения у Петрухи даже губы затряслись:

– Што в, ваша благородие. Знамо дело, дисциплина.

– Слушай Петь, а что это за изба такая?

– Так это, Светлана Сергеевна под суетились. Хозяева за хорошую плату на сеновале живут, уступили значит.

– Она, ну эта девчонка, сама что ли рассчиталась за дом?

– Зачем сама.

Вы сами не бедные. Вчера вечером приезжали ваш приятель, Валерий Сергеевич. Так они вам коня вернули и шашку.

– Какого коня?

– Как же. После вашего такого чудесного… – Тут Пётр запнулся и с жаром перекрестился.

– Чудесного воскрешения. – Тихо подсказал Покойник.

– Ваше благородие, так мы уже все думали что вы Богу то душу отдали. И князь Валерий Сергеевич тоже так думали. Они тогда и коня вашего забрали и саблю, да ещё шкатулку малую с каменьями.

Шкатулку то, так и не вернули. И мне наказали, когда коня забирали, коль скажу кому, так они меня в Сибири сгноят. Мол вещи эти, вовсе и не ваши, а Абдул-визиря.

– Какого Абдул-визиря?

– Так как же, мы тогда Дунай форсировали с их высоко превосходительством генералом Драгомировым. А на другой стороне Абдул паша, со своими янычарами. Наши то войска уклонились чуток, что бы не попасть под басурманскую батарею. А вам их конь, очень уж приглянулся.