Русь святая

Вот вы и приказали, Абдул пашу в плен захватить, когда он вперёд со своим штабом выдвинулся.

– Ну и захватили?

– Никак нет, вы его самолично, как есть зарубили. А турки видя такое дело осерчали, и давай из пушек палить. Почитай половина взвода и полегло, да из оставшихся ещё половина раненных наберётся. И вас там шарахнуло бомбой. Господь милостив, не оставил вас. Вон у вас и шрамы на лице уже затянулись. Пресвятая Богородица, спаси нас.

– Дунай, это мы где?

– Шутить изволите барин. У болгарин.

– Петь, нет ли у нас какого-нибудь зеркала посмотреться.

– Как нет, сыщется. Вот барин. – И денщик принёс небольшую железную коробку. В которой хранились бритвенные принадлежности, большой флакон одеколона и зеркальце: – Владимир Владимирович вы бы кашки поели, хозяйка с утра в печке томит. А уж потом я вас и побрею. – С каким-то счастливым чувством засуетился денщик.

– Петь, ты зеркальце то дай. – В зеркальце, Владимирский увидел мало похожего на себя блондина, со светлыми бровями, светлой щетиной на подбородке, и крашенными усами.

Зашитая рана на щеке, действительно затянулась и выглядела заживающей. С другой стороны щеки шрама не было. И все же было какое-то сходство, с прежним лейтенантом:

– Странно, руки холеные, да и ноги будто не мои. – Разглядывая свои конечности, рассуждал Владимирский.

Когда пришёл военврач, Владимирский уже позавтракал, и свежевыбритый, обложенный подушками, полусидел на кровати.

– Голубчик, Владимир Владимирович, я смотрю вы уже идёте на поправку.

Невероятный случай. Смотрите, на лице осколочное отверстие совсем затянулось. Слава Тебе Боже наш, слава Тебе. – И военврач, в полковничьих погонах царского времени, перекрестился на иконы.

– Этого не может быть. – Произнёс щеголеватый чиновник со странными, до сель не виданными погонами медика.

– Не может быть. У Бога, нет ничего не возможного. Я помню случай, произошедший в крымскую компанию, под Севастополем. Тогда я только начинал свою практику хирурга.

Тамошнего одного бомбардира мортирой придавило, ну в сущий блин сплющило. Все внутренности раздавлены, не функционируют ни печень ни почки. Сам Пирогов обречённо махнул рукой, мол не жилец. А полковой батюшка помолился, помазав больного елеем от мощей Николы чудотворца, и больной на поправку пошёл. Правда следует признать, поправлялся он долго, да и не известно мне, выздоровел ли он вовсе. Голубчик, это за вас молится кто-то очень горячо.