«Зверобои» штурмуют Берлин. От Зееловских высот до Рейхстага

– Я отвечаю за них, – колебался шарфюрер. – Мне придется отчитываться. А они плетутся так медленно, что человек семь пришлось пристрелить.

– Кто и за что сейчас отвечает? – вмешался в разговор молодой эсэсовец. – Лучше, если нас раздавят живьем, и мы будем подыхать с расплющенными ногами?

Полковник французского генштаба выступил вперед:

– Разумнее отпустить нас. Вы же понимаете, война проиграна. Это убийство не пройдет вам просто так. Здесь не простые заключенные, а…

Договорить он не успел. Эсэсовец нажал на спуск автомата.

Полковник упал лицом в снег.

– Ну что, кончаем остальных?

– И побыстрее, – поглядел на часы офицер, выпрыгнувший из бронетранспортера.

Люди застыли в молчании, кто-то молился. Раздались автоматные очереди, заключенные бросились в разные стороны. Расчет спаренного пулемета МГ-42, тревожно оглядывающийся на дорогу, тоже открыл огонь.

Через десяток минут все было кончено. Конвоиры торопливо грузились в десантный отсек бронетранспортера. Хоть с трудом, но уместились.

Последним взобрался молодой эсэсовец. Он добивал раненых, раскалившийся ствол автомата дымился.

– Поехали! Кого не добили, подохнут в снегу.

«Тридцатьчетверка» младшего лейтенанта Олега Васильченко шла на скорости по дороге, где четко отпечатались следы лагерной колонны. По обочинам виднелись заснеженные холмы и поля, островки соснового леса, березы.

– Германия, а места как в России, – вздохнул один из десантников.

– То не есть Германия, – обвел рукой окрестности поляк в подаренном бушлате.

 – То есть земля Польска, а город назывался не Ландсберг, а Гожув Великопольский. Старый город, тысяча лет ему. Швабы эту землю захватили.

– Конец швабам, – хлопнул его по плечу подвыпивший десантник. – Берлин на горизонте.

– Так, так, – кивал поляк. – Скоро Одер, а за ним Берлин, клятое место.

– От него одни развалины остались.

– Варшаву тоже до земли разрушили, – вздохнул поляк. – Долго вы ее освобождали.

– Как могли, – резко отозвался сержант. – Не видел, сколько за Вислой братских могил осталось?

Поляк промолчал.

Сержант и остальные десантники уже не раз слышали подобные упреки, что советские войска не слишком торопились освобождать Варшаву, когда там началось восстание. Сержант тоже предпочел закруглить разговор. Польшу и ее разрушенную столицу освобождали с большими потерями, ломая ожесточенное сопротивление вермахта. За что оправдываться?

Убитых заключенных заметили издалека. Васильченко приказал увеличить скорость.