Феномен

Зато обнаружили небольшую заточку в шве. Заточке я сам удивился: сколько эти вещи ношу, не ощущал её. Очевидно, она принадлежала прежнему хозяину моей одежды.

Потом я снова оказался в камере, и два дня была тишина, майора я больше не видел. А на третий день мне зачитали постановление «настоящего» суда, согласно которому подполковник Бард был арестован за дезертирство, лишён звания и наград, а срок был заменён на штрафбат: мол, пусть кровью смоет свою вину. Какую вину? Нет за мной вины. Я так и заявил.

Кто бы меня послушал.

Как есть посадили меня в состав, что шёл на Юго-Западный фронт, и отправили на передовую. Такое могли провернуть, если только затёрли информацию о том, что я был с позором выгнан из армии, и в личном деле в военкомате, и в личном деле в кадровом отделе РККА. Майор такое вполне мог провернуть, а после просто кинул меня в жернова военного правосудия. Что я могу сказать? Память у меня хорошая, встретимся ещё с этим майором.

На третий день привезли меня к свежепостроенным баракам, окружённым колючей проволокой.

Натуральная зона, и вышки были, но тут содержали 1-й отдельный штрафной батальон Юго-Западного фронта. Замечу, что в батальонах отбывали своё наказание командиры, а в ротах – простые бойцы. И хотя батальон был сформирован недавно, но в боях уже бывал, стёрся весь, теперь второй состав накапливают.

Ещё перед отправкой, после того как зачитали решение «настоящего» суда, мне выдали новую красноармейскую форму, ботинки с обмотками, тёплое зимнее бельё и телогрейку защитного цвета.

Пилотка была без звёздочки. Одежда не для осени, тем более уже морозы ударили. Сегодня первое ноября, и было довольно холодно, минус восемь где-то.

Вообще, тёплая одежда и всё необходимое для зимовки на открытом воздухе у меня было. Я собирался зимой порыбачить на льду, с ночёвками, так что подготовился, с этим проблем нет. Правда, у меня всё гражданское. Пока на поезде ехали, я под гимнастёрку свитер надел, красивый, синий, с оленями.

Командир батальона меня встретил и отпустил конвой: всё, я теперь на территории зоны и в его ведении. Мы прошли в барак, где располагался штаб. Командир изучил моё личное дело (думаю, это копия), недовольно поцыкал зубом и спросил:

– Почему же такой прославленный командир, дважды награждённый золотыми медалями Героя, и вдруг дезертир?

– Сам в шоке. Меня осудили как немецкого агента.