Феномен

Сняли звание, отобрали награды, точнее копии, выгнали из армии и отправили отбывать двадцать лет в шарашку на Горьковском заводе. Мы там самоходки делали. А когда месяц прошёл, меня амнистировали. Ну, а я же гражданский, суд это подтвердил. Вот и отправился как свободный гражданин нашей страны на Чёрное море отдыхать, кости на горячем песке погреть.

– Вижу, загорел до черноты.

– Ну да, два месяца отдыхал, пока на берегу патруль на меня не наткнулся. Начали проверять, и оказалось, что я дезертир. Отправили в Москву.

Там мне и объяснили, что суд фиктивный был: таким образом выявляли немецких агентов. Вот только когда меня допрашивали, избивали не фиктивно, да и суд я считаю не фиктивным, а вполне настоящим. Я даже провёл это через свои личные дела и стал гражданским. А они всё равно переиграли, как им надо, и подтвердили судом, что я дезертир. И вот теперь я у вас. Гражданский человек в военной форме.

– Интересная ситуация. Правая рука не знает, что делает левая, – покивал командир. – Слышал о подобном.

Кстати, тебя ведь раньше считали человеком Потапова, а когда он погиб, тебя пригрел наш командующий фронтом. Ты его человек. А тут два дня назад к нам привезли его личного адъютанта: под суд попал за невыполнение приказа. Странное совпадение.

– Я даже догадываюсь, какого. Скорее всего, это он должен был мне сообщить, что идёт игра с немецкой агентурой и я в ней лишь пешка. Скажи, майор, а тебя не просили направить меня в ту же роту, куда и этого бывшего адъютанта?

– Приказали, – просто ответил тот.

– Ну, так оформляй.

Вот так я и был зачислен во вторую роту третьего взвода этого отдельного штрафбата.

А ночью всех разбудил дикий крик. Нажимая носком ботинка на яйца парня года на два старше меня, я расспрашивал его, как он тут оказался. Сразу слился. Выяснилось, что ему было приказано поговорить со мной, как только меня доставят в штаб Юго-Западного фронта. То, что особисты Калининского из меня почти отбивную сделали, считалось форс-мажором, секретность же навели.

А у адъютанта был выбор: или к девушке идти, с которой они только что познакомились, или выполнять приказ. Он и перепоручил его выполнение другому командиру, а сам пошёл гулять с девушкой, будучи уверенным, что приказ Петровского поставить меня в известность насчёт операции «Оверлок» выполнен. Операция-то была секретная, адъютант сути не знал, его задача была просто передать мне письмо, убедиться, что я его прочёл, и при мне уничтожить письмо огнём.