Метель

– Засади тебя… – Перхуша слез, потирая грудь, обошел самокат, присел, заглядывая под него.

– Чего там? – спросил доктор, не вылезая изпод полости.

– Напоролися на чтой-то… – Перхуша сошел вправо с дороги и сразу провалился в снег, заворочался, кряхтя, полез под самокат.

Доктор ждал, сидя в накренившемся самокате. Наконец показалась голова Перхуши:

– Щас…

Он откинул успевшую покрыться снегом рогожу, потянул вожжи назад, не садясь на свое место:

– А ну, а ну, а ну…

Лошадки, отфыркиваясь, стали пятиться.

– Дай-ка я сойду… – Доктор отстегнул медвежью полость, слез.

– А ну, а ну, а ну! – Перхуша уперся в самокат, помогая лошадям пятиться.

Самокат дернулся назад, дернулся еще, съехал с гиблого места и встал поперек дороги. Перхуша обежал его спереди, присел на корточки. Подошел и доктор в своем длинном пихоре. Нос правого полоза был расколот.

– Вот оно, засади тебя… Тьфу! – плюнул Перхуша.

– Треснула? – пригляделся доктор, наклоняясь.

– Ракололася, – обидно чомкнул губами Перхуша.

– На что ж такое мы налетели? – поискал глазами доктор спереди самоката.

Там был только взрыхленный снег, на который падал хлопьями снег новый. Перхуша принялся на этом месте разгребать снег валенком, вдруг пнул что-то твердое, оно выскользнуло из снежной мешанины. Возница и седок склонились, силясь разглядеть это, но толком не увидели ничего. Доктор протер пенсне, надел снова и вдруг увидел:

– Mein Gott… – Он осторожно протянул руку вниз.

Рука коснулась гладкого, твердого и прозрачного. Перхуша встал на четвереньки, чтобы разглядеть. В снегу еле виднелась прозрачная пирамида размером с Перхушину шапку. Седок и возница ощупали ее. Она была из твердого прозрачного, похожего на стекло, материала. Поземка крутила снежные хлопья вокруг идеально ровных граней пирамиды. Доктор ткнул ее – пирамида легко скользнула в сторону. Он взял ее в руки, выпрямился. Пирамида была чрезвычайно легкой, можно сказать – совсем ничего не весила.

– Черт знает что…

Перхуша приглядывался, отирая с бровей налипающий снег:

– Чаво ж это?

– Пирамида, – наморщил нос доктор. – Твердая, как сталь.

– На нее напоролися? – чмокал Перхуша.

– Стало быть, на нее. – Доктор вертел пирамиду. – Какого черта она здесь?

– Нешто с воза упало?

– А зачем она?

– А, барин… – в сердцах Перхуша махнул руковицей, отходя к самокату.