Анатомия смерти

«Женщина и ребёнок нам не нужны», – вспомнил он слова коротышки. Салтыков взял Максима за плечо.

– Пойдём. От них почти ничего не осталось.

– Подожди.

Максим сглотнул горький ком. Он подошёл к сгоревшему остову машины, утопая в пене по щиколотки. Салон перестал дымиться. На том, что осталось от заднего сиденья, на его железном каркасе, из пены торчал обуглившийся бугорок. Курбатов различил почерневшие черепа. Запах гари и сгоревшей человеческой плоти. Курбатов пересилил тошноту.

– Ты им уже не поможешь, – окликнул его Салтыков.

Они отошли от сгоревшей машины.

– Ты как? – Салтыков изучал лицо Курбатова.

– Погано, – отозвался тот.

Ему очень хотелось выпить. К чёрту табу!

– Что мы имеем?

– Пять трупов, если не считать консьержку. Ни одного свидетеля. Убитую флешку. Не факт, что она нам поможет.

– Поживём – увидим, – ответил Салтыков. – Что-то я совсем расклеился. Наверное, старею.

– После сорока все так говорят – жёнам. А потом едут к любовницам, чтобы доказать обратное.

Салтыков хмыкнул. Он ценил в Максиме умение мобилизоваться и не раскисать. На бледном лице Курбатова мелькнуло подобие улыбки, но в глазах застыла тоска. Он стоял спиной к остову автомобиля и повернулся лишь однажды, чтобы в последний раз посмотреть на то, что осталось от той, к кому он успел привязаться и был несправедлив в поспешных выводах.

– Я думал, она замешана, – признался Курбатов.

– Я тоже, – ответил Салтыков. – В любом случае её убрали.

– Работают наверняка. Чтобы без зацепок. Решительно и без колебаний. Ни свидетелей, ни отпечатков, ничего, что может вывести на след.

– У нас есть труп коротышки. Дактилоскопируем. Флешка. Может быть, в ней ключ. Покопаемся в прошлом Корнеевой. Быть может, в детском доме, откуда Гомельские взяли Мишу, что-нибудь расскажут. Нужно выяснить, над чем работали в лабораториях Гомельского. Оттуда может потянуться ниточка.

Курбатов провёл ладонями по лицу и встряхнул ими. Эта привычка у него осталась с детства. Так делала мать, чтобы снять усталость. Сначала просто из любви к матери он подражал ей. Впоследствии движение вошло в привычку. Он встряхивал руками непроизвольно, когда чувствовал, что нужно снять напряжение и перевести дух.

– Я к Михалычу, за флешкой, – сказал Курбатов. – Завтра в контору к Гомельскому. На связи.

– Будь осторожен.