Эпидемия сумасшествия

Но как же сложно приравнять «много кого» и себя. Нас не коснется. Мы избранные. Нас не затронет, мы боги. Выходит, что нет.

Придя с очередной смены, Влад просто не обнаружил гражданскую жену дома. Ее телефон молчал, как и телефоны подруг.

Лишь робкая записка на (тогда ещё чистом) столе давала смутные пояснения случившегося.

«Мы разные». «Не уделяет внимания». «Я честно пыталась». «Не могу». И некоторое другое.

Больно, странно. Главное – необычно. Точнее, напротив, банально. Как в самом дешевом кино про жену-героиню и пьющего мужа.

Владу стоило немалых усилий хоть как-то прийти в себя. Он даже пропустил пару смен, чуть не был уволен.

В итоге прошло. Перегорело. Иначе просто не может быть. Даже металл и тот, в конечном счете, сгорает, если поддать должного жара.

Спустя дни непрерывной муки, мужчина хотел одного – объяснений. Хоть каких-нибудь ответов, какой-нибудь логики. В конце концов, раскаяния. По крайне мере, она в его ситуации хотела бы этого.

Смотря на горящие солнцем занавески, парень включил телевизор, вырубив звук.

Влад был одет в длинные, черные шорты с белым тесемками. На груди болтался серебряный крестик. Лицо покрывала щетина.

Больше на парне ничего не было. Тому способствовала откровенная духота в квартире.

– Проститутка. Все бабы шлюхи и проститутки, – подумал он, смотря на бутылку пива, заранее принесенную с кухни. – Теперь начнет лечить, что звёзды сошлись. Какие к такой матери звёзды!? Свалила в Москву со своим конченым другом по институту.

Конечно! Он занимается делом конкретным. Не то, что я! Попался бы мне этот столичный гомосек раньше! Я б ему «дал кремля», сука!

Нет. Верил этой гадине, как наивный лох. Верил, как падла! Чертова дырка! Возьми трубку, мразь! Возьми трубку, скотина! – Ревел парень, в который раз набирая затертый номер.

И тут неожиданно получилось. Голос Виктории произнес сухое «да». Влад замолчал, давясь собственной слюной.

Но быстро пришел в себя, наигранно пропев:

– Ой, как хорошо.

Вот и Вика наша ответила. Ну что, рассказывай. Как семья, как дети?

– Влад. Послушай меня, Влад. Не надо паясничать. Давай всё обсудим.

– Правда? Спустя две недели? Ага, ага. Расскажи мне, как ты бросила родного мужа и свалила к мажорному, московскому члену! Не хилый разговор, а дорогая!

На какое-то время повисло молчание. Влад слышал, как за окном воет вечерний ветер. Фрамуга была открыта. Штора надувалась потусторонним парусом.