Бортовой инженер Вселенной

Всё сильнее колобродил запах тот убийственный, гонимый ветром со станицы в спящий Чу спокойно. Разумеется, лез в ноздри нагло к чувадалам, сна людей лишая. Видел я, как зажигаться стали бегло в шахматном порядке окна.

Запозднившийся прохожий всякий, нос зажав, спешил домой скорее. Проезжая, из машины видел я всё это, и досадно было от нашествия кошмаров жутких дня тяжёлого такого очень.

«К одному оно одно!» – подумал, заезжая в свой гараж в тот вечер. Да к жене скорей, домой к супруге, что не спит, что ждёт, что сердцем чует нехорошее, колдунья будто.

«Ну, – выкладываю ей, – Надюха! Сухари давай суши, родная! Я, твой муж, болван великий самый, белый свет ещё каких не видел, сослуживца отравил вот только», – и подробно про беду поведал. А потом и отрубился сразу под бочком любимой дамы тёплым, как снотворное свалил стресс жуткий.

Шухов смолк. Ещё налил в стаканы спирт по чуть сперва, потом водицей минеральною слегка разбавил и глотнул. За ним Сашуля следом то же самое, минуты только отдохнуть совсем не дав:

– Что дальше? – озабоченно спросил и нервно, сигарету разминая в пальцах.

– А вот дальше, – продолжал рассказчик, – фантастическое нечто вышло. Просыпаюсь я пораньше утром и к покойнику иду в больницу.

Семь утра. Вхожу в палату – тихо в горбольнице – и гляжу. О боже! Царь небесный наш! Живой Евгений! Только весь, как помидор, распухший! Щёки бледные, а нос пунцовый, прямо как у обезьяны жопа, у макаки, в зоопарке видел. Смех сдержал, но в кулачину прыснул.

Раздвигая над глазами веки сразу пальцами двумя, Евгений на меня взглянул, на бога будто, и взмолился: «Помираю! Пива так хочу, что окочурюсь, если час промучаюсь ещё хотя бы! Принеси скорей, а то, блядь, сдохну!».

– Вот сюрприз какой судьбы, Сашуля, получил я утрецом недавно.

Побежал, само собой, за пивом на базар скорее. В Чу закрыто было всё ещё, на рынке только пива взять как раз возможно было. Покупаю там пивка, а также шашлычок к нему беру бараний и обратно к Голоконю мухой уж лететь хотел, но вдруг мыслишка тормознула.

Говорит: «Дундук ты! Несусветный охламон, однако! Как Сашуля в КГБ служил бы, так пропёрли бы давно болвана. Дознаватели, конечно, спросят первым долгом: «Пил чего Евгений?». Ну и что же говорить прикажешь Голоконю твоему? Начнёт он что попало, бедолага, мямлить, да и выболтается, как пить дать. И раскроется бригада ваша. Дознавателей в сторонку надо уводить от криминала мудро, а не то беда нагрянуть может.