Бортовой инженер Вселенной

От отравы отвести вниманье первым долгом непременно нужно. Аллергия, например, у Жени на им выпитый продукт случилась. Но представить надо так: питьё что не ворованное, то бишь наше, а законное, какое можно в торгсети приобрести свободно. Вот и всё, а аллергия – штука неподсудная ещё пока что.

«И какой же подобрать напиток?» – обращаюсь я к толковой мысли. А она: «Такой, чтоб был похожим на горилочку, но чтобы явно отличался от неё при этом вкусом, запахом и цветом также. Потому как каждый в части знает, аллергии нет у Жени к водке».

Я опять штурмую мысль: «Конкретней!». А она… Тут перебил Сашуля:

– А она: «Дубняк», – сказала, – «горный» подойдёт, понепонятней чтобы».

Кочегар глаза раскрыл большие:

– Ты чего, мои читаешь мысли?

– Не читаю я пока что мыслей, просто веников не вяжет фирма. Продолжай давай. Мне точки надо в деле этом все над «i» расставить, реагировать, чтоб знать, как лучше. Мало выплыть что по ходу может.

И продолжил кочегар:

– Ну, значит, мысль глаголит мне: «Бери бутылку тут в шашлычной и гони скорее к Голоконю с ней, в больницу прямо.

Дай попробовать, понюхать Жене, дай взглянуть на этикетку также «Дубнячок», чтоб хорошо запомнил и чтоб мог потом сказать конкретно дознавателям своим досужим об ужасном аллергене этом: не ворованном, а том, который в магазине честь по чести куплен… И не станут ковыряться дальше дознаватели: не кругло в носе хитро-мудрость разгадать такую. И закончится кошмар дурацкий».

Хорошо. Я докупаю, значит, «Дубнячок» и прибываю к Жене. Ублажаю бедолагу пивом, угощаю шашлычком бараньим и затем уже даю бутылку поглядеть, с собой принёс какую. Говорю: «Вот полюбуйся, Женя. Это тот как раз напиток самый, на базаре ты вчера который прикупил себе, а после выпил и возникла до какого также аллергия невзначай большая. Про бурду, что с экипажем квасил, ни словечечка – пытать как будут. Будто не было её в помине, а не то всем экипажем дыню в зад получим, да таких размеров, что не вытащить из жопы скоро.

Не отмыться после долго будет от взысканий вереницы длинной».

Голый Конь согласен был. «Дубняк» он «горный» тот чуток из горла выпил, и понюхал, и напиток крепкий подпихнул в себя пивком холодным. На глазах припухлость морды спала, с кожи мёртвая исчезла бледность, а вот нос таким, как был, остался: точка в точку обезьяны жопа.

Обучение кончаю.