Злой город. Петрополь

Всё тихо, никого вокруг, тут подъезжает машина и встаёт на мосту. Слышу, что дверца открылась, потом ругаться кто-то стал. Они, значит, подтащили этого, перевалили через перила и укатили. А он же шмякнулся прямёхонько в мою лодку!

Лавр поглядел на сержанта снизу вверх.

– Прямо на меня, представляете?

– Ну, а ты чего?

– Я?.. – Лавр Иванович утёр лоб тыльной стороной ладони, хотя на холодном ветру никакого пота не было и в помине. – Я обождал, потом завёл двигатель и поплыл. Как отплыл подальше, встал на якорь и побежал искать помощь.

Котов поймал взгляд городового и тот кивнул, подтверждая:

– Мне он то же самое наплёл.

Сержант, забывшись, снова принялся хлопать себя по карманам, вспомнил, что папирос нет, и приуныл.

– Ты его не двигал?

– Да Боже упаси, господин начальник! – чуть не взвизгнул Лавр. – Я смотреть-то на него боялся!

– Ну, ясно, ясно. – Котов махнул рукой и повернулся к сошедшему на берег городовому.

– Винный мост, да?.. Дела…

– Земля «Лихих», господин сержант, – несмело произнёс городовой.

 – Кварталах в четырёх от «Небесного фарватера».

– Что-то распоясались «Лихие», трупы с мостов кидать начали, м-да… – Котов покачал головой. – Не похоже на них, – с сомнением прибавил он. – Ладно, забираем этого жмурика и лодочника, и в участок. А, Сазанов? Будешь показания давать?

– Я, я всенепременно, я всё расскажу, как есть!

– Так поднимайся, тетеря.

Труповозку ждали долго. Только они и днём никогда не спешили ехать: мол, клиенту торопиться-то уже некуда.

Пока грузили тело в телегу, Котов смотрел то на пар, шедший от ноздрей лошадки, то на чёрную воду внизу, на которой плавно покачивалась лодка, и думал, что надо было Лавру Ивановичу спихнуть труп в реку. Эх, надо было. Так оно вышло бы лучше.

Глава первая

С утра моросило, стены зданий и тротуар стали тёмно-серыми от дождя, пробежавшегося по городу перед самым рассветом. К шести дождь перестал, но улицы всё ещё окутывало прозрачным туманом, смешивавшимся с паром, который поднимался из канализационных люков.

Небо придвинулось к крышам, затянутое однородной массой грязновато-белых облаков, пахло водой. Немногие ранние птахи изредка входили в здание Почтамта, наваливаясь на тяжёлые двери. Старые пружины не желали пускать горожан внутрь и в ход шли ботинки и проклятия. Воронин наблюдал, как какая-то дамочка привалилась к двери плечом и бедром, и, пыхтя, почти выпала внутрь.