Как я стал Богом. Путь в Эдем

– Где ногу потерял?

– Это уж после тюряги – отморозил, а потом гангрена.

– Родом-то откуда?

– Не местный. Да там бы и жить не смог – стыдно.

– Макс, а не рано ты на судьбе крест поставил?

– У тебя есть предложения?

– Попробую помочь, если сгоняешь по указанному адресочку.

Вечером Афганец доложил мои предложения собравшейся публике.

– Так ты всё-таки Н-ский? – усомнился Упырь. – А мы прошлись – и ни одна собака о тебе не плачет.

На этот раз в руки бомжам достались вполне приличные трофеи – колбаса, селёдка, хлеб.

Водка на десерт. А может, прикупили, спроворив где-то деньги.

Сели ужинать, мне объявили:

– Ты на диете. Худеть будешь, буржуй, пока имя не вспомнишь.

После трапезы задумались, как устеречь меня от побега.

– Я с ним лягу, – вызвалась Кащеевна.

– Проспишь.

– Так привяжите.

– В коморку запереть, – предложил трактирщик.

– Со мной заприте.

И нас запёрли с Надеждой Власовой в одной из пустующих комнат административного корпуса – единственной, где уцелела дверь.

Путь туда проделал на Филькиной спине, и, сколь ни вертел головой, кружения не почувствовал. Обнадёживающее обстоятельство. Стало быть, вестибулярный аппарат тоже можно обмануть.

– Ну что, басенький, повеселимся? – Надюха жеманисто подбиралась к моему запрятанному в штанах сокровищу.

– Это вряд ли.

– Почему?

– Физиология, – я кивнул на апатичное его лежание.

– А я кое-чего припасла, – лукаво усмехнулась совратительница, извлекая из кармана драной кофты початую бутылку с полукольцом копчёной колбасы.

 – Пей, закусывай.

Я глотнул из горлышка.

– Пей, пей.

Афродита начала раздеваться.

О, Господи, да неужто алкоголем можно отвращение залить?

– Пей, пей, – Надежда сделала мне знак.

И я сказал себе, плевать, пусть будет то, что будет. В одной руке бутылка водки, в другой полкруга колбасы и, как кефир с батоном, уминал их не чувствуя ни голода, ни жажды. Вот хмель достал – головка поплыла, вальсируя. Где-то ниже сердца, наверное, в желудке родилась жалость и прихлынула к глазам – пригладил голову Надюхе.

– Брось – не подъёмное это дело.

Отчаявшись разбудить во мне ответное чувство, Кащеевна прикорнула щекой на моих чреслах:

– Давно такой?

– Да нет, после травмы – с женой всё получалось.

– Красивая у тебя баба?

– Молоденькая совсем.

– Молодые все красивые. Помню, в девках мне тоже парни проходу не давали – голосистая была на всё село, а вышла замуж за городского.