Как я стал Богом. Путь в Эдем

– Что так?

– Позарилась – следаком в прокуратуре работал, потом судьёй заделался.

– Что ж не пожилось?

– Да вот. Где-то я слабинку дала, в чём-то он не уступил. Поймал меня с другим и выгнал из дому. Мне бы обождать, скромницей пожить – глядишь, сошлись ба: детки ведь у нас. А я во все тяжкие – мстила, мстила…. Ну и лишил, ползучий гад, материнства – сам судил. Вот так я здесь.

Надежда надрывно вздохнула и захлюпала носом.

– Ломать судьбу не пробовала?

– А зачем? Мне нравится.

– Эта грязь?!

– Компания.

Люди простые, без выгибонов. Крыша над головою. А главное – свобода: ни тебе начальства, ни обязанностей. На боку кукуй, пока жрать не захочешь. Думаешь, голодаем? Не-а – и жрём, и пьём от брюха кажный день.

– Всяку дрянь.

– И ты привыкнешь, если дом не вспомнишь. Может, кочевряжишься? Так зря – мужики тебя задаром не выпустят отсюда.

– А ты?

– Что я?

– Ты помогла бы мне бежать?

– И-и-и-и, бегун. Ты хоть ползком-то можешь? А проползи-ка до двери.

Не хочешь – встань на ноги. Ну, встань, встань – я погляжу.

Я выпростал из-под Надюхи ноги, не без труда, но поднялся на них. Голова держала – в смысле, не кружилась. Натянул брюки, застегнул молнию.

– Ты со мной?

– А пройдись.

Кащеевна взирала на меня почти что с материнской нежностью.

Сделал шаг, второй…. И чёрт меня дёрнул кинуть взор в сторону. От резкого толчка в области мозжечка меня швырнуло назад. Как не махал руками, пытаясь сохранить равновесие, как ни взбрыкивал ногами, пол из-под меня выскользнул, поменялся с потолком местами, а потом рухнул с высоты прямо на лицо.

Бетонный пол, с которого вороватые руки сняли паркет.

– И-и-и-и, ходила. – Кащеевна перевернула меня и затащила на голые свои бедра, ногтём выковыривала застрявшие камушки из кожи лица. – Я, когда напьюсь, такая же.

– Вроде не очень пьян, – посетовал.

– Вот скажи, буржуй, на что ты годен? Не имени своего не помнишь, ни дома – денег с тебя не получить. Ходить не можешь – обуза ты.

Мужики ещё немного потомятся и бросят свою затею, тебя бросят – как станешь жить? Хоть бы хрендель работал, а так….

Она хлопнула ладонью в пах.

– Вон, никакой жизни. Другой мужик сейчас бы в три погибели согнулся, трясясь над сокровищем своим, а ты….

Кащеевна допила из бутылки и завалилась на бок.

– Спать буду. Замёрзнешь – подкатывай. Всё врут про меня мужики ….

Я холода не ощущал, спать с нею бок обок не собирался.