Долг ведьмы 2

И в этом поцелуе, коротком, будто нечаянном, мне вновь чудится недосказанность, смущение. Так мать целует ребёнка, когда врёт ему, что отправляется с ним гулять, а сама тащит в поликлинику сдавать кровь из пальца. Так взрослые дети целуют своих престарелых родителей, когда, зайдя проведать, и посидев с ними несколько минут, собираются сбежать. Поцелуй лжи, извинения, горького стыда.

Вечер тёплый, напоённый ароматами мяты и ромашки, до краёв наполненный соловьиной трелью и комариным писком. Тают остатки заката, и по небу растекается лиловая мгла.

Воздух тёплый и неподвижный. Мы то заходим в жарко-натопленное нутро бани, то выходим в предбанник, выпить воды из кувшина, отдышаться и послушать соловья, красные, весёлые, пропахшие дубовым веником. Целебные клубы пара, гуляющие по спине ветки, древесный дух, свойственный лишь деревенским баням, выбили из головы и души тревогу и глупые подозрения. Есть я, есть мой Данька, есть этот чудесный вечер и баня. А больше ничего и не нужно. Прошлого уже нет, будущего ещё нет, существует лишь настоящее, и оно прекрасно.

– Не могу больше, – смеясь произношу я, сползая с лавки. – Пойду подышу.

– Слабовата ты, Жидкова, – качает головой Данька. – А я, пожалуй, ещё парку добавлю.

Зачерпывает воду из ведра и опрокидывает ковш на камни. Те угрожающе шипят, и к потолку поднимается белый пар, густой и плотный, словно вата. Я с визгом выскакиваю в предбанник. Ну уж нет, в самоубийцы я не записывалась.

Слышу позади себя смех и хлёсткие удары веника по мокрой коже.

Сажусь на лавку, тянусь к кувшину с водой. В ворохе, поспешно сброшенной одежды, слышу гудение. Что-то настойчиво, с какой-то нервозностью вибрирует. Не знаю, что толкает меня, какой бес вселяется, но я бросаюсь к цветной куче наших тряпок и принимаюсь в ней рыться. А вибрирующий предмет торопит, требует, чтобы его нашли. Наконец, мои пальцы выуживают голубую каменную капельку переговорного устройства. Разумеется, принадлежащую не мне. Моя осталась на острове, на прикроватной тумбе.

Сжимаю предмет в ладони, и тут же мой мозг прошивает голос, насмешливый, холодный, до идеальности прозрачный.

– Ну что, Данька, нашёл эту дурочку?

Я тут же представила надменный взгляд льдистых глаз, поджатые в тонкую полоску губы на загорелом лице, слегка приподнятую чёрную бровь, указывающую на незначительность данного события.

– Дурочка? Это она обо мне? – проносится в голове, и я тут же ругаю себя за это.