Радужная пандемия

Стыд удушливой волной накрывал меня всегда в тот момент, когда мать напоминала о своём возрасте. А ведь и правда, они уже с отцом не молодые, им хочется покоя и стабильности, а я заставляю их волноваться.

– Прости, мам, – привычно заговорила я, и так же привычно боясь ответа. Такие моменты в жизни нашей семьи случались редко, ведь я была послушной дочерью, но уж если случались, то приносили мне множество душевных страданий и терзаний.

– Я объявляю тебе бойкот! – выдвинула вердикт мама. – Раз ты не желаешь считаться с нашим мнением, то и мы не обязаны это делать.

По спине пробежал неприятный холодок, горло сдавило в спазме, задёргалось веко под левым глазом. Стандартная реакция, на стандартное наказание со стороны матери.

– Как же всё это надоело! Все надоели! – вопил внутренний голос, но я мысленно посоветовала ему заткнуться. Нужно было немедленно оправдаться, пока мать стояла в комнате каменным изваянием, пока она не ушла, показательно-тихо закрыв за собой дверь. Хотя, тот же внутренний голос твердил, что никакие извинения и оправдания не помогут, мать специально стоит, не уходит, в ожидании унижений с моей стороны.

Ждёт, облизываясь, предвкушая.

– Мамочка, такое больше не повториться, обещаю тебе. Просто Вадим от меня ушёл, и я решила снять стресс.

Говорила сбивчиво, скороговоркой, предано глядя в строгие, твёрдые и решительные глаза матери.

– Мне это уже не интересно, Лиза. Я не хочу с тобой разговаривать. Думаю, что и папа меня поддержит.

Ну, разумеется, поддержит.

По-другому просто и быть не может. Если мама говорила: «на старт…», отец уже бежал. И если вдруг мать заявит, что катет длиннее гипотенузы, то он поверит и даже спорить не станет.

Губы в мелких трещинках сложились в тонкую полоску, морщина на переносице стала глубже. О да! Она отыграется за каждую выпитую мной рюмку, за каждый танец, за каждую минуту, проведённую без неё.

Страх и вина, не самый приятный коктейль, а уж если тебя им пичкают чуть ли не с самого твоего рождения…

– Мам, прекрати, мне уже не десять лет, чтобы вы с отцом меня воспитывали! – в отчаянии выкрикнула я, глядя на то, как она величественно выплывает из моей комнаты.

– Пока ты живёшь в нашем доме, ешь наш хлеб, ты обязана подчиняться правилам, установленным нами! –как всегда, тихо, но с нажимом произнёс отец. Его худощавая, высокая фигура маячила за спиной матери. – А если считаешь иначе, мы легко можем сдать тебя инквизиции. Выбор за тобой.