Радужная пандемия

 – У меня всё нормально с документами, меня очистили.

Лида печально, как-то по-бабьи покачала головой.

– От инквизиции лучше держаться подальше. Не к добру всё это, Лизка, я чувствую.

– Да я ничего и не хочу от него, Лид, – ответила я, проводя помадой по растрескавшимся губам. Да уж, красавица, чудо-юдо бледнокожее пупырчатое, узница радужной зоны, рабыня противочумного костюма. – Просто каждому человеку нужна путеводная звезда – муж, дети, собака, наконец. Нужен тот, кого можно вспоминать в трудные минуты, о ком думать, кем гордиться, за кого волноваться.

Ты- счастливая, у тебя целых три таких звезды, не каждому так везёт, а у меня, к сожалению, никого нет. Мне тоскливо, страшно, одиноко. И Новиков – суррогат звезды, фонарик. Но я – не дура и понимаю, что продолжения не будет, и не хочу его, продолжения этого.

Лидка обняла меня за плечи, провела ладонью по моим дурацким торчащим, непослушным рыжим волосам. И это был из тех моментов, когда слова не нужны, когда любой звук будет звучать фальшиво, нужна лишь тишина, чистая, уютная и такая искренняя, что хочется слушать и слушать, пить, как горячий чёрный чай в морозный вечер.

– Зря губы накрасила, – отчего-то шёпотом проговорила Лида. – Один хрен маску надевать. Ох, и достали же эти намордники проклятущие!

* * *

Ксения полагала, что дежурство в новогоднюю ночь меня расстроит, наверняка, представляла, как я кинусь к её ногам с просьбами и слезами. Однако, она ошиблась. Всё вышло так, как я планировала, и, если бы не Ксюшина неприязнь, вряд ли бы мне удалось совершить задуманное.

Весь персонал радужной зоны собрался в одной из комнат девятого этажа. То и дело раздавались взрывы хохота, звенели бокалы, в воздухе витал дразнящий запах мандаринов, солёных огурчиков и вина. Наверняка в центр стола водрузили блюдо с «сельдью под шубой» или тазик «Оливье». Розовыми кругами резалась колбаса и тоненькими квадратиками сыр. С экрана включённого телевизора звёзды шоу- бизнеса радостными голосами призывали веселиться, произносили шутки с бородой, предлагая посмеяться вместе с ними, пели, уже до оскомины, надоевшие, но почему-то, в канун новогодней ночи, кажущиеся такими светлыми и радостными, песни.

Медсёстры, врачи и санитарки, уставшие от противочумной экипировки, радовались возможности надеть праздничный наряд, подкрасить губы и ресницы, брызнуть на кожу духами, поцокать по коридору каблучками. Они суетились, крутились у зеркала, нервно посмеивались, предвкушая весёлый вечер.