Радужная пандемия

Вечер, который позволит им забыть, что мир охвачен пандемией, что на улицах города пусто и тихо, как в склепе, что завтра нужно будет вновь облачаться в защитную одежду, душную, неудобную, сковывающую движения, превращающую любую, даже самую красивую женщину, в бесполого потного уродца. Сегодня для них пандемии не существовало, были песни, шампанское, салаты и ароматы духов, а ещё, детское, бессознательное ожидание чуда, надежда на то, что всё плохое останется в старом году. Что с наступлением нового, жизнь пойдёт по-другому.

Руки подрагивали, когда я надевала противочумный костюм перед входом в радужную зону. Мне казалось, что сейчас, вот прямо сию минуту, меня остановят, заставят отдать пакет с подарками, предварительно отчитав за нарушение режима.

– Свинья, дорвалась до власти, кобыла тощая, – бормотала Лида, натягивая комбинезон. – Сука!

– Ты уж определись, свинья, кобыла или сука, – усмехнулась я, сжимая в ладони ручку пакета, так крепко, словно вот-вот кто-то отнимет.

– Всё сразу! – рявкнула Лида.

 – Правильно, все люди, все отдыхать хотят, в красивых платьях сидеть хотят, «Оливье» жрать, шампусиком баловаться. А мы – говно, мы поработаем, судна потаскаем, в вену поколем, мы Новый год отмечать не хотим.

В голосе Лиды звенели слёзы. Да, обидно ей. Мне бы тоже было обидно. Вот только я знала, что в восьмой палате лежит он – мой зеленоглазый враг, или друг, или просто человек, с которым у меня никогда ничего не срастётся, с которым нас разделяет огромная пропасть, и о котором так приятно мечтать по ночам.

– Зато мы здесь без Ксюши, – проговорила я. – Никто под ухо не зудит, никто над душой не стоит.

– Примета нехорошая, – вздохнула подруга. – Как Новый год встретишь, так весь год и проведёшь.

– Да брось. Пандемия не навсегда.

Сказала и поёжилась от своих слов, от омерзения к себе. Лгунья! Пандемия продлится столько, сколько будут искать Радужную ведьму. А я постараюсь, чтобы меня не нашли. Вина – виной, но умирать мне не хотелось, а тем более так, как умирают действующие ведьмы.

Прости меня, Лида, прости, мальчик Костя, простите, мама и папа, но радужная лихорадка вас ещё долго не оставит.

Лида отправилась на пост, а я, в свою восьмую палату.

Открыв дверь, я остолбенела от смешанного чувства вины, страха и горечи. Пакет с новогодними подарками выпал из ослабевшей руки. Все кровати, кроме одной были пусты. В тусклом жёлтом свете единственной лампочки, их ржавые панцирные сетки казались ещё более зловещими.