Радужная пандемия

Внизу живота скрутился тугой узел, как в моменты моих ночных фантазий, заныл, затребовал чего-то большего. Зелёные глаза завораживали, затягивали в глубокий омут, из которого, я точно знала, выбраться будет невозможно. Они лишали воли, они обжигали. Я сгорала в их зелёном пламени, позволяя накрыть меня горячей волной, сдаваясь без боя, не сопротивляясь.

– Мы все этого ожидали, – медленно проговорил Архип, продолжая гипнотизировать. – Радужная лихорадка щадит не многих. Ты жива, я жив, жива твоя подруга Лида и те, кто сейчас веселится.

И по тому, пока у нас есть такая возможность, пока радужная лихорадка не добралась и до тебя, продолжай работать, смеяться, звонить своим родным. Продолжай жить. В других палатах лежат такие же больные люди, которые будут рады получить новогодние подарки от тебя. Итак, что ты там притащила, Лиза? Нарушила режим? И не стыдно?

– Ничуть, – улыбнулась я.

Архип уже чистил мандарин, и было видно, что он доволен. В глазах танцевали бесята, губы растягивались в светлой, мальчишеской улыбке.

– Чёрт! Лиза! Я могу позволить себе вагоны и конфет, и мандаринов, и если честно, с возрастом стал к ним равнодушен. Но сейчас, мне они кажутся амброзией. Спасибо тебе, малыш!

От последнего, произнесённого им слова, в животе сжалось так сильно, что пришлось слегка наклониться вперёд, унимая сладкую, щемящую, но всё же боль. В кожу вонзилось множество иголочек, и каждая звенела, дрожала, светилась нежными красками.

– А это тебе лично, – чувствуя, как набатом в висках колотиться сердце произнесла я, когда Архип извлёк из пакета огромное красное яблоко.

Зеленоглазый демон улыбнулся, задорно, безмятежно, легко.

– Мне было двенадцать, когда к нам в Зангарск среди зимы приехала фура с фруктами. В наш город редко что-то в те времена привозили, да и сейчас, я думаю, балуют местных жителей не часто, – Архип заговорил медленно, спокойно, делая вид, что собственные слова не имеют для него никакого значения, не замечая, как пальцы любовно поглаживают яблоко.

 – Я украл. Нагло спёр из-под самого носа усатого, жирного продавца, но не для себя, а для девочки Нади. Она мне очень нравилась, и я хотел её порадовать на День всех влюблённых. Меня трясло от счастья, когда я представлял, как протяну ей этот фрукт, а она возьмёт, улыбнётся и может, позволит проводить себя до дома. Запах щекотал нос, во рту набиралась слюна, но я держался, дав себе слово, ни разу не куснуть, донести яблоко до Нади таким же красивым, как я его украл.