Радужная пандемия

 – Видишь, не только ты способна нарушать больничный режим.

В его глазах весна, зелёная, сочная, полная солнца, надежды, радости. Улыбка мягкая, немного грустная, и я отчего-то знаю, что так он улыбается не всем.

– Это слишком дорого, – шепчу я, понимая, что не желаю кокетничать, отказываясь от подарка. Да и как, в здравом уме можно отказаться от такого украшения? Тем более, у меня никогда их не было, дешёвая бижутерия из пластика не в счёт. Родители не баловали меня подарками, им удобнее было полагать, что у меня иные ценности и не раз заявляли мне об этом, хваля за непритязательность и скромность.

Может, им казалось, что пределом моих мечтаний были просмотры старых фото и поедание яичного пирога? Шут его знает! Вадим же, предпочитал дарить мне мягкие игрушки и конфеты. Хотя, если бы мы не расстались, то, наверное, и колечко бы подарил, и цепочку, но не судьба.

– Ты дороже всех украшений мира, – тихонько смеётся Архип, и я замираю, впитывая этот смех и эти слова.

Боже! Почему мы слышим то, что хотим услышать? Находим то, чего нет? Смысл произнесённых им слов я восприняла так, как сама этого хотела, даже не подозревая, насколько страшным, насколько иным, насколько отличным от моих воздушных замков он был на самом деле.

– Надень его прямо сейчас, – просит мой инквизитор, и я не смею отказать этой просьбе, или сладкому, до мурашек, приказу? Хотя, какая разница?

Я застёгиваю браслет на своём запястье, поверх манжета комбинезона и уже, в который раз, проклинаю эти защитные шмотки, не позволяющие быть красивой.

Быть красивой для него – моего любимого мужчины.

Мы лежим обнявшись. Моя голова покоится на его плече, а его руки обвивает бесформенную, по вине противочумного костюма, талию. Дыхание Архипа ровное, почти здоровое, да и пятна на щеках исчезли. Радужная лихорадка оставила ему жизнь, и я рада этому. В палате светло, от выпавшего снега. В окна смотрит коричневая и густая, словно какао, новогодняя ночь. Она размазывается по стенам, по полу, по опустевшим кроватям.

Тишина, за дверью ни звука. В голове, словно в аквариуме, хаотично плавают разноцветные мысли-рыбы. Вот мелькнула одна, затем, махнула хвостом другая. Думаю о многом, о разном. О том, что с Вадимом было не так, как-то робко, нерешительно, по-школьному. Меня грела мысль о том, что я нужна ещё кому-то, кроме родителей. Наши отношения были чем угодно, привязанностью, дружбой, бегством от скуки, но только не любовью.