Песнь кинжала и флейты

 – Лабиринты ходов, многоярусные тоннели, ответвления с кладовыми, столовыми, литейными, спальнями, ювелирными цехами, где дедушка Сигизмунд занимается огранкой самоцветов. Греемся у костров и горячих источников. Прорываем взрывами новые шахты, так и живём. Наши стены – это горы! Врёшь-врёшь, не пробьёшь! Уи-и-и-и! – заискрилась она в малиновой ауре, вновь разбрасывая миниатюрные огненные сферки, лопающиеся, правда, в этот раз ещё до того, как до чего-либо касались.

– Мда-а, тяжело с тобой будет, – шумно выдохнула Ди.

– Взорвём тут всё, что б стало легче! – с довольным видом опять прикрыла глаза Лилу. – Папа всегда говорил: больше пространство – легче дышать! А, нет, не так. Меньше народу, больше кислороду! Во!

– Кисло-чего? – не понимала эти заумные термины умников-алхимиков из далёких гномьих ущелий Диана. – Его взорви, блин! – ткнула она на чёрную фигуру гигантского дракона, испепелявшего рыцарей на подходе к угловой башне по наружным верхним галереям стен слева и справа от себя.

– Фенрира? Нет, ты что! Он мой друг! Он меня сюда привёз на своей спине, было так здорово лететь через море и острова! Он тоже хочет поразвлекаться и поразрушать тут всё! – отвечала та весёлым журчащим, как ручеёк, голоском.

– Но зачем? За что?! Почему? – присела возле неё на одно колено Диана в надежде на какие-то ответы.

– Не знаю, разве это не весело? – опустила Лилу одну бровь в недоумении.

– Нет! Девочка, смерть – это очень не весело! Люди страдают, горят заживо, гибнут! Если б твоих тётушек и дядюшек взрывали, разве им понравилось бы?! – взывала Ди к её рассудку.

– М-м-м, наверное, нет, – призадумалась та. – Я бы наложила на себя каменную кожу. А тётушка Семальзепаф сделала бы мазь от ожогов и… – начала было она, но её тут же прервали, не желая даже слушать.

– Так поговори с ним, укроти. Прогони, не знаю, сделай что-нибудь! – трясла её Диана.

– Не могу, он не станет меня слушать, – отвечала ей Лилу. – Он же не питомец какой-нибудь, не горный баран, которых разводит дедушка Руфус.

– Да сколько у тебя там дедушек и бабушек, о боги! – взмолилась Ди, хватаясь за голову.

– Два всего, – опять опустила девочка правую бровь, приподняв левую. – Отец мамы и отец папы. Как и у всех.

– Ох, но у тебя там кто камнетёс, кто зельевар, кто ювелир… – вздыхала Ди, качая головой от переизбытка информации.

– Ну, дедушка Сигизмунд, муж бабушки Хильд, занимается огранкой, – загнула девочка первый палец, начав перечислять.