Песнь кинжала и флейты

 – Там, вроде, три стены сейчас… Ох… В общем… Нам самим лучше отсюда сваливать. Не до еды сейчас. Ты же не хочешь, чтобы твой дракон погрёб тебя в руинах или сжёг заживо? – смотрела на неё Диана.

– Меня нельзя погрести в руинах, хе-хе! – направленным взрывом из рук подорвала та брусчатку под ногами, устроив настоящий дождь из булыжников.

И пока вскрикнувшая и получающая синяки девушка прикрывалась локтём, Лилу создала вокруг себя каменную кожу. Покрылась непробиваемой коркой, будто обратившись в статую с той же позой, в которой и стояла.

И от неё легко отскакивали как мелкие, так и крупные осколки. А потом растрескался и осыпался сам собой покров этого заклинания.

– Предупреждай меня, когда такое делаешь! – озлобленно схватила её за ворот платья рассерженная Диана.

– Ой, извини, забыла на тебя наложить такую же. А, нет, я и не умею на других! Хи-хи! – с невинным видом шаркала та ножкой в надежде на лёгкое прощение.

– Так научись! Боги всемогущие! – отпустила её, потирая ушибы, Ди.

 – Что ж ты за наказание-то такое мне на голову. Может, ты можешь камни или брёвна там в лодку превращать?

– Не, даже в свиней не могу, если не живое существо, – отвечала та.

– Как насчёт превратить в кабана этого дракона?! – предложила Диана, опять поглядывая на то, как осыпается очередная городская башня.

– Слишком крупный, на него моя магия не подействует, – уверяла маленькая чародейка с серьёзным видом.

– Какая прелесть! Интересный у вас, знаете ли, талант, – будто призрак, возникла за их спинами элегантная мужская фигура в буром плаще.

И голос, и внешний вид выдавали в нём таскарца. Смуглая кожа, нос с лёгкой горбинкой и чуть загнутым кончиком, невероятной густоты чёрные брови и такого же смольного цвета длинные вьющиеся волосы, расчёсанные на обе стороны. Один из цвета кофейных бобов глаз покрывала косая повязка с прошивкой узоров. Рот был широкий, с тонкой верхней губой почти без выемки и куда более пухлой нижней. Лёгкая щетина по линии усов и подбородка.

Ромбовидное лицо расплывалось в приветливой сверкающей улыбке. Голос был мягким и суховатым, как летний ветерок. Тягучие шипящие, почти лишённые должного резонанса звонкие согласные, когда «з» звучит практически, как «с». Он был молод, едва ли серьёзно за двадцать. Одет в тёмно-синие шаровары с рапирой на толстом ремне, недешёвую светлую рубашку и расписной жилет с золотистой вышивкой, словно из парчи, хотя наверняка из куда более доступной ткани.