Вампирские сюжеты. Рассказы, повести, стихи

Не смей звать солнце сюда в ночной сумрак! Слово «Амон» и все его вариации «амен», «аминь», не следует произносить во время церемоний после заката, как и упоминать отошедших прочь солнечных божеств. Можно взывать к духам света, это не возбраняется, если есть Луна или видны звёзды, но произносить дневные солярные заклинания в густой темноте – это очень чревато.

– Мер Сиди! Мер Курра! Мер Урулу! Мер Марту! – вибрировал колдун. – Зи Дингир Киа Канпа! Утук Хул, Та Ардата! Кутулу, Та Атталакла! Азаг-Тот, Та Калла! Иа Ану! Иа Энлиль! Иа Ннги! Сабао!

Заклятье четырёх врат.

Обычно читается после куда более развёрнутого обращения к разным сторонам света, а не тех кратких фраз, что он произносил, чертя свои пентаграммы. Никакого свойства защиты эти упрощённые штуки не дадут, однако же, какие врата хочет открыть этот безумец? Какое отношение его воззвания к Амону имеют к теперь потревоженным запретным именам Азатота и Кутхулху?

Человек этот едва ли ведал, что делал, и, тем не менее, продолжал к моему удивлению действовать дальше.

Уже открыв глаза, он совершал руками манипуляции, принимал различные позы» и раскладывал ритуальные предметы.

Кинжал был помещён возле чаши, а с пояса он снял ещё две вещи. Крупную округлую монету, довольно древнюю, но при этом явно подвергшуюся процедуре, что эти жалкие смертные заумно именуют «реставрацией», дабы она сейчас хорошо смотрелась и блестела. А также некий маленький жезл помимо неё. Резная тростинка сантиметров пятнадцать, со специфическим навершием и с откручивающимся колпачком снизу, в основании рукояти.

Под колпачком этот жезл был довольно остро заточен, и благодаря такому строению, колдун водрузил предмет в землю. Воткнул его неподалёку от остальных. Затем из узкого прямоугольного кармашка был вынут спичечный коробок, будто бы это отделение кожаного пояса было прямо-таки создано чётко под его размеры. Чиркнув спичкой, мужчина зажёг навершие жезла, которое как раз и предназначалось, судя по всему, для этой цели, было сделано из чего-то горючего, пахучего и медленно тлеющего.

Эти объекты перед ним, несомненно, служили обозначением четырёх стихий. Жезл Огня, Монета Земли, Чаша Воды и Кинжал Воздуха. Всё рукотворное, красивое, такое изысканное, однако бесцельное в производимом ритуале. Этот господин явно сейчас не собирается обращаться к стихийным духам, вызывать элементалей и молить богов четырёх элементов о чём-либо, как и представителей маленьких народцев.