Жертвуя малым. Том 2

Вот-вот, и она позволит пальцам разжаться. – Даже если я сейчас убью себя, это ничего не изменит. Ведь Шабо не хочет возрождаться. Он не хочет занимать это новое тело, а я… не знаю, как заставить его».

Поникнув головой, почти касаясь лбом холодного подбородка статуи, Риша заплакала закрытыми глазами. Пальцы ее разжались. Белая птица с размаху впечаталась ей в лицо, распластав крылья по щекам, прижавшись к коже трепещущим телом. От кучки аристократов долетел разочарованный вздох. Риша услышала шорох, скрип, щебет нездешних голосов – мировое Древо протягивало новой обитательнице свою древесную длань для насеста.

Чиркнув сестру по переносице клювом на прощание, душа Шабо оттолкнулась лапками от ее носа и, освобожденная, взмыла в воздух.

Согнувшись в три погибели над статуей, Риша застонала. Ей стало невыносимо от того, что она сделала. Рот ее искривился, из носа потекло, острый ком в груди не давал вздохнуть. Обхватив себя за бока, сгорбившись, сжавшись, Риша глухо завыла.

Кучка аристократов ахнула, прозвучали твердые, торопливые шаги.

– Миннья, – как сквозь плотно натянутую шапку, услышала она над ухом недоверчивый голос Ториса. – Смотри!

С трудом подняла залитое слезами лицо. Глаза никогда ничего не видели, но все равно она моргнула мокрыми ресницами, обозревая чудесную картину. Не опускаясь на протянутую к нему ветку дерева, работая крыльями что есть сил, завис в воздухе малый птенец-Шабо. Заметив, что сестра смотрит на него, птенец нетерпеливо чирикнул.

– Не улетает, – с удивлением проговорил Торис.

 – В сосуд не идет, но ведь, поди ж ты, и не улетает!

– Что ангел? – хриплым голосом спросила Риша. Попыталась выпрямиться. Тело, стянутое спазмом горя, повиновалось неохотно.

– Еще фурычит, – констатировал Торис как нечто курьезное. – Попробуешь? – спросил он Ришу.

– Да, – сказала она. На смену горю, мгновения назад сжимавшему в каменном кулаке все ее существо, опасливо разливалось теплое чувство любви, признательности к брату. Он доверился ей и остался тверд в своей вере до конца, даже когда она сама сдалась.

А значит – она не может предать его доверия.

Риша протянула руку и маленький птенец, чье сияние уже не лучилось так ярко, а иссякало стремительно, послушно опустился на ее раскрытую ладонь. Риша поднесла его к лицу и легонько поцеловала в крошечный клюв. Птенец взмахнул крыльями, внимательно глядя на сестру выпуклыми глазами-бусинками. Улыбнувшись брату, Риша позвала Ториса. Когда он склонился к ней, протянула ему птенца.