Изумруд Люцифера

Некоторое время молча водил по темной доске стола затянутым в кольчужную броню пальцем, затем вздохнул:

– Юг из кожи лезет, отрабатывая дарованное ему Людовиком место сенешаля Каркассона, но войско его – из местных и не рвется в сечу. Но вы забываете, что там еще епископы Амьель, Дюран и инквизитор Ферье. Эти псы Господни просто так отсюда не уйдут. Особенно Ферье.

– Он достойный последователь Гийома Арно, упорный в преследовании еретиков, – тихо сказал старик, и присутствующие поняли, что он читает по памяти строки из письма, найденного у погибшего при штурме замка крестоносца, – своим железным посохом, словно палицей, он разит еретиков и их подпевал, имя его звучит в их ушах, словно свист меча…

– Гийом Арно уже больше двух лет горит в их аду вместе со своими палачами! – жестко сказал Пьер-Роже, и глаза его вспыхнули.

 – И Ферье давно пора туда же. Я бы мог, Совершенный, если вы разрешите, с небольшим отрядом ночью пройти сквозь караулы Юга, раз уж они открыты для нас, и пробраться к палаткам Господних псов. А там…

– Никак не можешь забыть резню в Авиньоне? – съязвил Рамон. – Когда ты и твои сержанты порубили топорами одиннадцать безоружных инквизиторов? Но здесь не сочувствующий нам город, а вражеское войско. Безоружных крестьян караулы Юга пропускают, но боевой отряд… Никто из них не захочет болтаться в петле.

В лучшем случае, вы пройдете первую линию, а потом вас подымут на копья.

– И пусть! – грохнул по столу железным кулаком рыцарь. – Это будет славная смерть! И я счастлив, что небо позволило мне уничтожить тех псов. Вы забыли, что они сделали с нашим краем? Кто вырезал двадцать тысяч жителей Безье, всех до единого? Там Добрых Людей было – один на сотню. Но этот пес, Арно-Амори, Папский легат, сказал: «Убивайте их всех! Господь признает своих!» Семь тысяч сгорело только в соборе – их соборе! В Браме всем жителям отрезали носы, губы, выкололи глаза, оставив один глаз старику, чтобы он мог привести искалеченных к нам, и чтобы мы ужаснулись и покорились.

В Лаворе они вырезали всех сдавшихся защитников, а командовавшую ими вдову Жиральду сначала отдали солдатам на потеху, а затем швырнули в колодец и забрасывали камнями, пока она не перестала кричать.