Танец Смерти. Воля свыше. Часть третья

Нишерле сел, кулаки разжались, и он, закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнул, усмиряя свой гнев. Старик снова уткнулся в книгу и продолжил чтение, не обращая внимания на парня. Тот попытался заглянуть в страницы, но разочаровано вздохнул. На пожелтевшем пергаменте струилась рукописная вязь незнакомых ему букв.

– И ты это понимаешь? – спросил он унылым голосом.

– Это старинное письмо, ходившее в Азулахаре три века назад. Им пользовались целители и травники для записи своих секретов. Непосвящённый никогда не сможет прочесть этих слов.

– Зачем прятать от людей рецепты лекарств?

– Это то, как раз и не прятали, Нишерле. Скрывали те знания, которые могли бы нанести вред.

– Здесь написано про такое? Ведь так?

Старик посмотрел в загоревшиеся мстительным огнём глаза юноши, на мгновение задумался, словно принимал некое, очень важное решение, и сказал:

– Да, это так. В этой рукописи достаточно тайн, способных принести много несчастий.

– Тогда нужно…

– Нет, не нужно! Месть, о которой ты грезишь, поражает не только того, на кого направлена, но и мстителя.

Вспомни нихайу Сеитэ, да чего её довела месть?

– Значит, пусть приходят, пусть убивают, насилуют?! А мы будем терпеть и рассуждать о саморазрушении? Только не говори, что любой из нас может покинуть Азулахар, спрятаться в каком-нибудь Пешрафе или Ааре. Это не выход.

Старик вдруг скривился от боли, приложил руки к животу, и Нишерле разом опомнился, забыл о своей гневной тираде.

– Что такое? Тебе плохо?!

– Нет… нет, сейчас пройдёт.

Немного разволновался, вот и заболела рана.

– Ох, прости, прости, дедушка! Я совсем забылся.

Боль немного отпустила, и раненный, облегчённо вздохнув, откинулся на подушки. Руку юноши ласково сжала его сухая, горячая ладонь. Старик улыбнулся слабой, вымученной улыбкой и проговорил:

– Я понимаю тебя. Ты молод, ты полон стремлений, ты ищешь справедливости и мести. То, что они делают с нами, с нашими женщинами, не должно оставаться безнаказанным…

– Тогда расскажи, что в этой книге такого, если она написана тайными символами?

– Дай мне время подумать, Нишерле.

Я не могу вот так, сразу, решиться вложить в твои руки это оружие. Слишком много сложностей, слишком много опасностей, особенно для тебя.

– То есть, ты уже не против того, чтобы наказать наших врагов?

– Не торопи меня, Нишерле. Тебе и Бэудише я желаю только добра, поэтому должен крепко подумать.

Юноша склонил голову в знак согласия.