Слуга Божий

Скорее всего, это были следы побоев, которыми хвастался молодой стражник (и за которые, собственно, получал награду от Гриффо).

Молодой Клингбайль качнулся к двери, разбрызгивая вокруг себя вонючую жижу, а потом поскользнулся и упал. Исчез под поверхностью.

– Ишь, нырнул! – Мужчина рядом со мной рассмеялся искренним смехом полудурка.

– Вперед! – Я оторвался от окошка и дернул стражника. – Вытаскивай его!

– Да вы что, господин? – Он глянул на меня так, словно я предложил содомически позабавиться с собственным отцом.

Человек без сознания может не дышать столько времени, сколько хватает, чтобы раза три-четыре прочесть «Отче наш». А я не хотел, чтобы Захария умер. Он был моей надеждой на полторы тысячи крон. И Мордимер Маддердин решил позаботиться о своей и так уж не слишком надежной инвестиции. Одним движением я выкрутил стражнику руку – тот согнулся аж до самой земли. Заверещал, а в суставе что-то хрустнуло. Я же выхватил нож и приставил к его горлу.

– Начну читать «Отче наш». Если после третьего «аминь» узника здесь не будет – ты мертвец… – прошептал я.

Отпустил – он оперся о стену.

– Но сапоги, штаны, господин… вонять будут…

– Отче наш, сущий на небесах… – начал я.

– Уже, уже! – Он подскочил к дверям и принялся искать на кольце нужный ключ.

Наконец железо заскрежетало в замке.

– Осторожней, не сломай! – сказал я.

Он забормотал что-то невнятное, дергал некоторое время, потом вытащил ключ.

– Не тот! – застонал, глядя на меня с испугом. Его грубо вырезанное, тупое лицо было полно отчаяния.

– Первый «аминь» прошел, – пробормотал я. – И серебряная крона, если удастся, – добавил, поскольку старый добрый принцип гласил: «Позволь людям выбирать между кнутом и пряником». Некоторые, правда, полагали, что довольно и кнута – да пощедрей, – но я решил, что стражник достаточно напуган.

Следующий ключ заскрежетал в замке, а потом, преодолевая сопротивление, провернулся. Раз и другой. Дверь, отворенная сильной рукой, душераздирающе заскрипела. Мужчина влетел в камеру, разбрызгивая вонючую жижу (я предусмотрительно отступил на шаг), поскользнулся, пошатнулся и булькнул с головой.

Вскочил быстрее, чем упал, после чего длинно и забористо выругался, фыркая и отплевываясь. Нащупал лежавшее на полу тело, вытащил. Перехватил покрепче и забросил себе на плечо. Дошаркал до двери и опустил его к моим ногам. В последнюю секунду я шевельнул ногой, чтобы череп молодого Клингбайля не стукнулся о камень, а лишь почил на моем сапоге.