Жизнь Колдуна

 – А чего ты ему на это сказала?

– Да я повела себя, как дура последняя! – совсем расстроилась женщина. – Сначала молчала, а потом резко сказала: «Хватит!» и убежала из кухни.

– О! – Тимофей по-платоновски поднял палец. – Это очень хорошо, звезда моя!

– Чем хорошо-то? – уставилась на него Настасья.

– Есть у меня одна идейка! Счас к деду пойдем, ты, главное, сиди и глаз не поднимай, поняла? И не засмейся! А то я тоже не удержусь и тогда хана нам! – собеседница подняла брови и, заулыбавшись, согласилась.

– Как его по имени-отчеству-то? – уточнил Колдун.

Старик встретил Тимофея, как родного сына, соскочил с кровати, усадил гостя в кресло и взялся с удовольствием рассказывать о своих недугах. Тимофей добродушно слушал, кивая головой и советовал пить отвары не пропуская, на что дед выказывал полную готовность.

Настасья пришла с чашками чая на подносике, подала одну дядьке, вторую гостю, третью взяла себе.

– Ты, Тимофей, прости, я тебя вчера обругал. Не серчай – человек я старый, нервишки пошаливают. А вот, что ты про Настасью мою вчера говорил, ты серьезно?

Колдун, поставив чашку на подоконник, наклонился к дедку:

– Тут такое дело, Степан Михайлович! Я, конечно, к Настасьюшке всей душой, но вот она… вы ведь, как бывший высокий начальник, привыкли за настроениями людскими следить и, наверняка, заметили, как племянница ваша в последнее время переменилась? Даже с лица сошла! – Тимофей покосился на розовую, кровь с молоком, мордашку «сообщницы» и прикусил изнутри щеку.

– Ну, заметил! – растерянно сказал дед. – И нервишки у нее совсем никуда негодные!

– Вот-вот! – покивал головой Колдун. – Она все от меня таилась, а сегодня рассказала. Два дня назад приснился ей покойный супруг и шибко он ее ругал за мои посещения! А еще пригрозил мальца к себе забрать, коли Настасья не уймется!

Старик нахмурился:

– Да чего вам по сто лет, в сны-то верить? Мало ли чего привидится? – пробормотал он.

– Не скажите, Степан Михайлович! Я вот, по роду своей деятельности к тонким мирам, в том числе загробному, близок и такие вещи привык учитывать! – вежливо возразил Тимофей.