Лихо. Медь и мёд

«Допустим, ты всё-таки не чародей, раз постоянно носишь свой перстень. Но тогда ты действительно башильер, а это ещё хуже».

Наверное, ей стоило замолчать, пока Лале не вышвырнул её на большак. Но она ехала в его кибитке по дорогам, которые он наверняка знал лучше неё, раз путешествовал по Вольным господарствам и лечил людей. Слишком уж большая власть для человека, о котором она знала совсем немного.

– Как же вас занесло к башильерам? – спросила она, разглаживая платье на коленях. – Вы ведь господарец, как и я. По говору слышу.

Даже несмотря на то, что обратились ко мне на «вы», на иофатский манер.

Лале рассмеялся и обернулся к ней так, что она увидела кусочек его изуродованной щеки.

– Вы даже не стесняетесь признавать, что исследуете меня, госпожа Ольжана. Да, я господарец. А сможете понять, из каких я мест?

Ольжана решительно не могла это понять. В Стоегосте, при госпоже Кажимере, она встречала людей из разных господарств, но Лале говорил одновременно похоже и непохоже на всё, что она знала.

– Не старайтесь, – успокоил он. – Моё произношение безнадёжно испорчено. Я прожил в Хал-Азаре одиннадцать лет – треть своей жизни – и столько же не говорил на родном языке. От прежней господарской речи мало что осталось.

– Одиннадцать! – поразилась Ольжана. А думала о другом – фразу назад ей показалось, что Лале вот-вот рассвирепеет. – Духи, что же заставило вас вернуться? Вам там не нравилось?

– Очень нравилось. – Лале задумчиво посмотрел на горизонт. – Но… времена там изменились.

Он огладил небритую щёку.

– Госпожа Ольжана, – произнёс он спокойно-вежливо. – Я готов объяснить то, что вас смущает, но в душу вы мне, пожалуйста, не лезьте.

Так Ольжана поняла, что кусок его души остался в Хал-Азаре.

– Простите. – Она смотрела ему в затылок. – Я буду рада узнать всё, что вы сочтёте нужным рассказать. Сами ведь понимаете: вы – башильер, а до нашей с вами встречи я думала, что… случайных людей туда не берут.

Лале издал сухой смешок.

– А я и не случайный человек.

Орден башильеров огромен. Среди моих братьев, помимо религиозных фанатиков, есть тьма учёных мужей – от математиков до философов, от архитекторов до врачей. Я знаю множество бродячих проповедников и лекарей, которые и мухи не обидят. Да и я примкнул к ордену не потому, что хотел бороться с колдунами.

Лошадка шумно фыркала и махала хвостом – на неё слетались мошки. Солнце наливалось пылающим, закатно-розовым цветом.

– Я сделал это ради знаний, – продолжал Лале.