Разбойничьи Острова

Шепотом объясняла: “Месяц она не говорила вовсе – тогда, когда стало ясно, что она не умрет. Мара из своих когтей никого не выпускает без шрамов.” У матушки Наэва было много доброты и терпения, с ней Тина почти дружила. Заходила к Аве во двор и просто сидела рядом, пока та молола зерно в ручной мельнице или чесала шерсть. И молчала – видно, это было самое доброе отношение к человеку, на которое коротышка способна. Впрочем, Тина бровью не повела, когда Ава умерла, единственная из деревни осталась дома в день ее похорон.

Пепел

Они похожи на осколки разбитого витража – льдинки в зимнем Море. Из разноцветных кусочков жители Побережья выкладывают в храмах лицо некрасивого Бога, странно ревнивого к другим богам. Дельфине доводилось видеть витражи, никогда не доводилось их разбивать. Ей не найти ответа на вопрос: чего ради уничтожать безвредное?

Теплое Море, омывающее Острова, замерзало очень редко. Лед Дельфина видела лишь раз, еще в детстве – почти прозрачный покров, как утренняя роса, мимолетный.

Волны терзали и разрывали его, но менее прекрасным не сделали. Солнце, золотистый убор Госпожи, растекалось ручейками и каплями, преломлялось и сияло на ледяной россыпи, словно тысяча алмазов. У Дельфины дух захватывало от красоты – ни у Герцога, ни у Короля нет равного сокровища, Островам никогда его не украсть. И вот оно, под ногами – серебро и золото зимнего Моря. Девочка окуналась в холодную воду, ее тело впитывало красоту тающего льда, а вода обжигала ласково, не больно – словно ущипнул шаловливый братишка.

Было лето, когда Море кричало. Была зима, когда холод сверкал, как меч, и так же впивался в тело – не игристая сказка, а безликая пустыня воды. Той зимой Дельфина выбегала на берег иногда в одной рубахе, подставляла лицо оплеухам ветра, и он терзал ее черные волосы, как вражеское знамя. Холод оставался мертвым, отказываясь рождать красоту, – не замерзал. Словно не было и не могло быть льдинок–ожерелий, переливов, самоцветов. Женщина очертя голову кидалась в воду и резалась в кровь о несуществующий лед.

Одеревеневшая одежда тянула ко дну, и казалось, что Море не принадлежит больше богу, который ласкал свою Жрицу. Казалось, на его месте другой – враг, берущий силой.

Дельфина выбиралась на берег, когда тело уже почти переставало ее слушаться, и с благодарностью ощущала, что теперь у нее нет времени на раздумья. Пока она еще в силах, надо бежать домой, сбросить мокрую одежду, завернуться в одеяло.