Разбойничьи Острова

Она не умела рыдать, вместо этого она кидалась в зимнее Море.

Той весной Ана казалась потухшей и усталой, даже красоту ее будто укрыла вуаль. Что-то погасло в ее улыбке чаровницы, в нраве исчезло что-то беззаботное. На Большом Совете было принято решение вновь потревожить монастырь Святой Анны. Берег Чаек и соседние деревни снаряжали сразу четыре корабля, что вмещали почти две сотни человек. Защищенный не только милостью богини, но и крепкими воротами, храм был лакомой добычей и серьезным противником.

Многие жрецы Распятого владеют оружием, хоть и осуждают войну, да и местные жители кинутся на оборону святыни. Ана вздрогнула и отказалась сражаться против божественной тезки. Да и просто глядя на нее было ясно, что ей не взойти в этот раз на корабль. Иногда хромоножка говорила, что нездорова. Но, как водится в тесной общине, на Берегу Чаек все знали всё. Знали: Наэв ее отчаянно ревнует, они ссорятся из-за каждого взгляда в сторону Теора. Знали, что Ана злится на колючие стычки мужа с названым братом.

– Теор, как дитя, – говорила она. – Думать надо за него.

– А может хватит уже за него думать? – говорил Наэв, который только это и делал, сколько помнил себя: либо отговаривал братца от очередной лихой глупости, либо шел с ним и расхлебывал. Увы, дружба их осталась в прошлом.

Упрямый Теор многим был поперек горла. Деревня, Совет и все Выбранные Главари убедились, что лучший из лучших слышит одного себя. В двадцать лет готов самих Отцов-Старейшин поучать.

Он действительно вырос, никто больше не желал прощать его бешеные вспышки и тягу нарушать приказы.

В тот год вышла ссора между сеньорами лусинскими и монладскими. Правители Лусинии были связаны с Герцогом Ланда вассальной зависимостью и родством, а Ланд был достаточно силен, чтобы вмешиваться повсюду. Герцог призвал монландцев к миру, а, когда те ответили насмешкой, собрал армию. Островитяне, разумеется, ничего не знали об этих событиях.

Дельфина уже успела отвезти дочь на Остров Леса. Накануне торжественного дня она долго объясняла, что обряд отречение, – это вроде игры:

– Мы проведем его, чтобы обмануть духов. Но мы-то с тобой знаем, что ты всегда будешь моей девочкой.

Объяснение вроде бы помогло. Дэльфа спокойно отнеслась к разлуке с матерью и уж вовсе пришла в восторг, когда ее опоясали Акульим кинжалом. Дельфине расставание далось куда труднее.