Муж мой – враг мой

Поворот.

Юбка захлестнулась вокруг ног, и я на мгновение все же прикоснулась грудью к чужой груди, чтобы тут же волной податься назад и опуститься в финальном реверансе.

Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

Но, выпрямляясь, я уже взяла себя в руки и одарила партнера только фарфоровой кукольной улыбкой. Позволяя сопроводить себя прямиком к папеньке, на этот раз без всяких задержек и кратчайшим путем.

А папенька…

Папенька беседовал с Астеем Пятым.

Все-таки странное у его величества было неотложное дело, которое категорически мешало довести меня до пункта назначения!

Взгляд наткнулся на Виторика, ведущего под руку девицу… в черно-зеленом платье.

– К слову о примирении! – воскликнул его величество, стоило нам приблизиться, но не позволив никому сказать и слова.

И вскинул руку. Музыка и разговоры плавно стихли, и хорошо поставленный голос удивительно сочно прозвучал в замершем зале.

– Мы, его величество Астей Пятый, имеем особенное удовольствие объявить в день светлого праздника об объединении двух славных домов, о двух союзах, благословлённых богами и моей волей. Объявляется помолвка между тэйром Виториком, маркизом Крионским, и тэйрим Оленной и между тэйром Алиссандром, герцогом Вейлеронским, и тэйрим Нисайем. И мы все с вами приглашены на свадебные торжества, которые пройдут в последний день праздничных гуляний! Во имя прекращения старой вражды!

Мои пальцы, расслабленно лежащие на герцогском локте, сжались впиваясь ногтями в плотную ткань фрака.

А вот вам и ответ на вопрос «Заче-е-е-ем?»…

Я совершенно непроизвольно отметила, что в день моей свадьбы темой бала назначены «Зимние узоры».

Спокойно. Это не могло случиться без дозволения его сиятельства батюшки, а если это случилось с его дозволения, значит, всё идет своим чередом!

Нет причин паниковать!

Я подняла взгляд на отца.

Его сиятельство герцог Аласский стоял с благожелательно-нейтральным выражением лица, с каким обычно принимал вести о том, что отряды инородцев в полудне пути от замка Лунь, и как раз тогда, когда гарнизон ослаблен на треть, потому что, согласно донесениям, военная активность племен минимальна.

Обычно сразу после этого следовали решительные действия, а затем – массовые казни среди дозорных, чьи разъезды простираются на три дня пути от отцовских земель, и разведки.