Ночь в твоих глазах

Полукровка же продолжил:

– Я мог бы сейчас воспользоваться преимуществами моего положения, потребовать доставить сюда девушку, которая, по моим сведениям, несколько месяцев служит вашему Дому – и тебе пришлось бы ее предъявить, но…

Я не снизошел до вопроса. Ограничился изгибом брови, который полукровке в жизни не повторить в силу физиологии: но?..

– Баш на баш? – по-мещански вздохнул бастард.

– Согласен. Ты первый, – вот в чем-в чем, а в умении найти подход к собеседнику Тайернану Сомхэрлу не откажешь, и сейчас я заглотил наживку, почуяв, что дело пахнет ответами на мои вопросы.

– Почему это я первый? – зубасто улыбнулся полукровка, принимая мой тон и легко отбрасывая даже тот минимум церемоний, что соблюдался до этого.

– Потому что я уже обещал. А эльфы – не лгут.

Мое легкое движение ухом, подразумевающее «в отличие от вас, людишек» полукровка проигнорировал.

– Обещал, – согласился он. – Только что ты, Мэлрис эль-Алиэто, обещал?

Что, что… эльфы не лгут. Просто вдумчиво подходят к формулировкам.

А предложенная бастардом «баш на баш» была столь удачно обтекаема, что сами звезды велели попробовать!

Но смотрел на собеседника я очень честно и негодующе: как он мог так обо мне подумать?!

Полукровка уступил первым: едва ощутимо усмехнувшись, он тягуче, нараспев, произнес:

– Я, Тайернан Сомхэрл, даю слово рассказать Мэлрису эль-Алиэто всё, что знаю о девице Даркнайт Ирондель, до тех пор, пока это не противоречит другим клятвам.

– Спрашивай.

Инородцы, конечно, могут лгать и лгут. Но репутация полукровки была весомым доказательством того, что данное слово он не нарушит.

– Как она вообще попала в услужение к вашему Дому? – выбрал он наконец первый вопрос.

– Обыкновенно, – позволил я себе скучающий тон. – По требованию Империи, мы обязаны брать на работу человеческих сотрудников, – и саркастично добавил: – Чтобы был официальный канал внедрения к нам ваших шпионов. Ирондель Даркнайт подала анкету общим порядком. У нее было прекрасное резюме – скажем, даже несколько избыточно прекрасное… Но причина, по которой лирелей покинула прошлое место службы, выглядела совершенно прозрачной: старый хрыч позволил себе излишне свободное обращение с подчиненной, девушка, чувствуя уязвимость своего положения, излишне остро отреагировала.

Возможно, не сочла извинения искренними, возможно, не посчитала их достаточными. Возможно, уязвленная гордость не позволила остаться на старом месте службы.