Только ты

Застучало раненно у самого горла, заныло больно, перекрывая дыхание. Это произошло со мной впервые и так неожиданно, что я не смогла усидеть на скамейке и вскочила на ноги, обхватывая шею ладонями.

Не было ярости и не было зла в глазах сводного брата. Напротив, сейчас они лучились безнаказанным весельем и вовсе на меня не смотрели. У Стаса в руках была Маринка Воропаева, красивая девчонка, он обнимал ее за плечи, и оба счастливо улыбались.

Кажется, изумление сковало не только меня, однако тренер-хореограф, сама еще студентка, гораздо раньше своих подопечных взяла себя в руки.

– Ребята, одиннадцатый класс, что происходит? С ума сошли! Вы срываете мне репетицию! Немедленно освободите спортзал, или я вызову директора! Ваша тренировка начнется только через полчаса!

– Да ладно вам, Альбиночка, угомонитесь, – это сказал Стас, крепче притягивая к себе сестру друга, и рот у девушки открылся от удивления.

– Что?!

– Что слышала. Не переживайте, Альбина Павловна, – он нехотя сменил интонацию, – мы просто поприветствуем девчонок и разойдемся.

Правда, ребята? Как можно пройти мимо, когда у вас здесь так интересно. М-м-м. И костюмчики будут что надо, да? Короткие юбочки там, топики, то-сё…

Ребята захохотали, и кое-кто из одноклассниц поддержал смех. Я смотрела во все глаза на сводного брата, не понимая, что со мной происходит. Что меня так мучит?

Он ответил мне взглядом, на незаметный другим миг прогнав с лица улыбку и сжав рот в твердую линию.

Опустив глаза, отвернулся, снова улыбнулся… и поцеловал Маринку.

Коротко, в губы, на глазах у всех.

– Пошли отсюда, Настя, – верная Дашка, оказавшись рядом, вовремя потянула меня к выходу, прежде чем я смогла увидеть, чем все это закончится. – Говорю же: олени, они и в Африке олени – бесстыжие, безрогие бабуины с павлиньим пером в заднице! Все равно уже занятие сорвано.

* * *

Стих от Насти. Лирическое отступление. Тетрадь.

Город в тусклых огнях. Дождь

Моросит по ноябрьским окнам.

В этом городе я промокла,

Этот город пробрал насквозь

Паутиной безликих улиц,

Серой плесенью стылых дорог.

Почему мы сюда вернулись?

Разве он затеряться не мог?

Где-то там, среди тысяч похожих,

Незнакомых, чужих городов,

Где глухие шаги прохожих

Мнут унылую сень домов?

Почему не пропал? Не сгинул?

Не забылся, развеян сном?..

…Тишина. Тихий скрип ступеней.

Открываю дверь. Здравствуй, дом.