Упал. Очнулся. Папа!

Заметив меня, он кинул раздраженный взгляд на циферблат дорогих часов, надетых на крепкое запястье, и снова уткнулся в экран.

– Вы все еще здесь, Петухова? – заметил, как всегда, недовольно. – Долго же вы возились. Я рассчитывал просмотреть договоры еще час назад.

Спокойно, Даша. Главное, это не реагировать на чужое настроение и держать себя в руках. При царе вельможи и вовсе своих личных секретарей пороли розгами, так что тебе еще повезло!

Пока я подходила к мужчине, мой женский взгляд привычно отметил натянутую на широких плечах рубашку и аккуратно висевший на спинке кресла пиджак.

Его вид подсказал мне, что уходить домой Воронов еще не торопился.

– Час назад, Андрей Игоревич, вы хотели кофе и план конференций. А еще вам вдруг понадобилось полить в кабинете все растения и получить список звонков в приемную. А между прочим, рабочий день давно закончился. Но я все еще здесь, и принесла договоры, как вы и просили.

– Вы всегда препираетесь с шефом? Или только я на вас так действую, Петухова?

– Я – Петушок.

Простите, как?

– Гипнотически. Заставляя всё время прибегать к отговоркам.

– Т-то есть?

– Если бы вы действительно хотели уйти пораньше, Петухова…

– Я – Петушок!

– …То не стали бы ждать моей просьбы, а принесли мне кофе сами. И с договорами бы поторопились!

– Да вы его пьете по шесть раз на день! Откуда же я знаю, когда у вас есть на него минутка, а когда нет?

Воронов оторвал тяжелый взгляд от ноутбука, поднял руку и устало потер пальцами висок.

Взглянув сердито глазами-льдинками, подозвал к себе ближе и отобрал у меня документы.

– Спасибо!

– Пожалуйста! Я могу идти?

– А я вас держу? – спросил сухо и вновь деловито уткнулся взглядом в монитор.

Красивые смуглые пальцы запорхали над клавиатурой. А выражение глаз такое, словно, и правда, не держит. Это я сама тут, ромашка бестолковая, бегаю взад-вперед из приемной в кабинет и обратно, отвлекая человека от работы. Как будто у меня нет дома и детей!

Тьфу ты! Как же с ним сложно!

А самое обидное, что ведь и не знаешь, как ответить.

То ли начать оправдываться, а то ли вернуться в приемную и сидеть под дверьми и дальше, доказывая верность компании.

Вот пойми его, чего он от меня хочет?

Я замерла в растерянности, таращась на Воронова.

– В чем дело, Петухова? – темная бровь шефа грозно приподнялась, а лицо повернулось. – Вы увидели во мне что-то интересное?

– Нет.