Упал. Очнулся. Папа!

Взобравшись на верхнюю перекладину, Рыжая приподнялась на носочках, оперлась рукой о верхнюю панель шкафа и потянулась лейкой к растениям…

Выдохнуть получилось не сразу, но зато давление на виски ослабло. Эту часть рабочего дня я любил больше всего. Когда мог не врать себе…

Петушок была не просто милой. Она была хорошенькой и чертовски уютной молодой женщиной – вкус у Вороновых, похоже, сходился не только в любви к одним и тем же маркам машин и комфортной жизни, но и в симпатиях к слабому полу.

Ее присутствие успокаивало, стоило ей войти, и настраивало на работу. Но только ту часть меня, которая касалась бизнеса. А вот мое либидо при ее появлении заставляло сердце учащенно стучать, злиться, вспоминать недобрым словом бывшего хозяина кабинета, и все равно возвращаться к ней взглядом.

Гибкая талия и округлая попка – мне всегда такие нравились. Прямая строгая юбка весьма аппетитно обтянула зад Петушок и выгодно показала длинные ножки. Интересно, кожа на ее бедрах такая же нежная, как и на запястьях? Или у нее есть места нежнее?.

.

Например, на затылке, под густой копной волос, которые она никогда не распускает? Потому что думать о других местах девушки может любой другой кретин, но только не я.

«Петушок», до чего же глупая фамилия. Совершенно дурацкая! Не дай бог такую нормальному мужику – ведь засмеют так, что легче будет удавиться.

Замуж, что ли, бы вышла. Да хоть за деда. Была бы Воронова, а не какая-то там… «ку-ка-ре-ку»!

Я не успел опустить голову, и мы встретились взглядами.

Обернувшаяся Петушок внезапно покачнулась, ойкнула и, взмахнув рукой, громко вскрикнула. Лейка полетела вниз, стремянка стала наклоняться… И если бы я в это время смотрел в ноутбук, то не успел бы вскочить, перепрыгнуть через стол и поймать свою неловкую секретаршу на грудь, удержав ее в руках.

Рядом хлопнула стремянка, свалился горшок с цветком. Петушок крепко обхватила меня руками за шею, широко распахнула глаза и, встретившись с моими, снова ойкнула, но на этот раз от страха.

– А-андрей Игоревич… И-извините!

Ее грудь находилась в трех сантиметрах от моего лица, и секунду назад мне пришлось оторвать от нее свой нос. А вслед за оглушившей нас обоих паузой тишины – хоть что-то сказать, чтобы не застыть перед подчиненной, как дурак. Потому что Петушок оказалась уютной не только на вид, но и очень даже на ощупь.