Упал. Очнулся. Папа!

– Это что еще за кульбиты, Петухова?! Только цирка в моем кабинете и не хватало! С чего вы вдруг вздумали на меня запрыгивать?

– Я?!

– Ну, да! У вас что, других поручений нет?

– Я не вздумала, это произошло случайно!

– Конечно! И теперь вы случайно изображаете на мне мартышку? Ну и как, удобно?

– Нет!

– То есть я, по-вашему, настолько неприятный, что лучше было позволить вам упасть на пол?

Щеки Петушок не просто вспыхнули, а густо зарделись пунцовым цветом.

– Нет, вы приятный… Точнее, я хотела сказать, что не хотела… Так вы же сами меня поймали!

– Естественно! А что мне прикажете, сидеть и наблюдать, как вы на моих глазах себе шею сломаете, что ли? А потом вези вас в скорую помощь, сиди в приемной полночи! А у меня тут работы невпроворот! Спать некогда! Или вы полагаете, я только о вас и должен думать?!

– П-простите, Андрей Игоревич.

Так неловко вышло.

– Признавайтесь, Петухова, вы намеренно всё время меня отвлекаете? Вам что, скучно в своей приемной?

– Б-больше не повторится!

– И не вздумайте, я вам не пальма!

Я поставил Петушок на ноги и сердито отодвинул от себя, чтобы больше не волновала своей близостью.

Только этого мне сейчас и не хватает на ночь глядя – сорваться и наделать со своим секретарем таких дел, после которых сложно будет найти слова, чтобы вместе работать. Хватит с меня и одних неуставных отношений с деловым партнером. Теперь оба не знаем, что с ними делать. И любить не люблю, и чувствую себя из-за этого подлецом.

Петушок наконец отмерла и быстро поправила на бедрах юбку, высоко задравшуюся от моих рук.

Покосилась на меня одновременно смущенно и подозрительно: не на нее ли я вдруг уставился?

Серьезно? И у этой молодой женщины есть дети? А на вид – типичная невинность. Еще и краснеет, как школьница! Наверняка она из тех, кто занимается сексом исключительно в темноте и под одеялом. Лучше и не пытаться представить, что было бы, вздумай я поправить на ней юбку сам.

Ха! Однозначно оставил бы свет, а вот об Анне бы и не вспомнил.

Черт!

Я отошел в сторону и поднял стремянку. Обхватив ее, чтобы унести в подсобку, строго взглянул на секретаря.

– Да не стойте же, Петушок. Всё уже закончилось, и вы целы. Лучше уберите следы вашего падения, а то завтра моему заместителю будет непонятно, чем это мы тут с вами занимались!

– Андрей Игоревич…

– Нет, я вас не отпускаю!

– Но уже семь часов!

– Завтра меня не будет, вот и возьмете выходной!

– Спасибо.