Зимний сон малинки

Гордеев и в школе со всеми разговаривал так, словно стоял на ступеньку выше, но тогда нам куда легче было принять это за высокомерие и при случае высмеять.

А сейчас… Вон, даже Юрка подтянулся. А сначала небось стопроцентно подумал – молодой начальник, значит, дружбан. Можно и о рыбках поговорить. А там и о девочках, выпивке. Или о чем там говорят молодые парни?

Да-да, я все еще помнила, что Гордеев старше меня всего лишь на восемь месяцев (в классе я была самой младшей), хотя в данный момент в это верилось с трудом.

Гордеев сделал шаг в сторону и остановился передо мной, застыл в ожидании. Верная Валечка, расценив мое молчание за испуг, тихонько пихнула меня локтем в бок. Но я продолжала смотреть куда угодно, только не на Димку. Я еще помнила свое унижение и пока не решила, как мне себя вести.

Гордеев коротко оглянулся в сторону входной двери и позвал:

– Игорь! Зайди на минуту!

После того, как мы вошли в кабинет, дверь осталась приоткрытой, и в нее тут же заглянул молодой мужчина – высокий и худой блондин лет тридцати.

– Да, Дмитрий Александрович? – он протиснулся в кабинет и остановился у порога. Поправил неловким движением узел галстука. – Слушаю.

Ну надо же, как Гордеев-то здесь всех вышколил. Интересно, ему тапки в зубах никто не приносит?

Но рассмотреть незнакомца как следует я не успела. Мой новый шеф уже дал команду своему подчиненному и новым работникам:

– Знакомьтесь, это Игорь Буряк, руководитель вашей группы.

У Валечки от испуга глаза распахнулись – наверное, подумала, что меня прямо сейчас на улицу выставят. Нет, ну а чего я стою и молчу вместо того, чтобы улыбаться, приседать и кланяться новому начальству в ноги – сама виновата! Разве я не в курсе, как устроен мир рабочей вертикали?

Но я не могла. Правда не могла, а не из вредности.

Когда все вышли, Гордеев прикрыл двери и вернулся.

Нет, ну надо же, сколько внимания, и все мне одной. А помнится, в кабинете технического нос воротил.

– Я не стану с тобой здороваться, Гордеев. Я себе слово дала, понял?

Понял или нет, а Димка продолжал стоять всего в шаге. В этой тишине, когда прошло изумление, а голоса за стенкой стихли, до меня вдруг дотянулся аромат дорогого мужского парфюма.