Три последних слова

– А мне расскажешь потом?

Маргарита пожала плечами, а потом исчезла.

Я перевёл дух.

И что это, чёрт возьми, было?! Я несколько раз ущипнул себя за плечо, но не проснулся. Вынес вердикт – это реальность. Ещё раз ополоснул лицо ледяной водой и вернулся в комнату. С мутным сознанием убрал осколки и вытер пролившийся ви?ски, а после попытался уснуть.

ОНА

Не так уж он и испугался, как я хотела бы. Слишком быстро открылась ему, надо было поиграть с ним в голоса?, а потом уже эффектно появиться.

Но я не знала, сколько времени мне было отведено на эту игру.

Как мы познакомились? И чем связаны?

– Ты знаешь? – прошептала я, почувствовав присутствие моего Ангела Хранителя.

«Знаю…»

– Но не скажешь? – предположила я. Ведь иначе бы уже давно подсказал.

«Не скажу».

– Упрямец! Как и где мне найти эти ответы?

«Ищите вместе».

– Где искать?

Тишина.

– Ну спасибо!

И снова тишина.

Я закатила глаза.

Зов к урне давно не давал о себе знать. Как же быстро обо мне забыли… А чего я хотела? Нелюдимая – ни подруг, ни возлюбленного.

Только мать, но и она больше не навещала мой пепел. Я сама пришла к урне, когда было темно. И тогда увидела других Душ… Впервые видела таких же, как я.

Между могил и вдоль кладбищенской ограды проплывали Души. На этой волне можно было различить шёпот каждой, если настроиться и прислушаться. Какая-то Душа была подобна человеческому облику, какая-то представляла собой серый полупрозрачную тень без лица – ни рта, ни глаз.

Я смотрела на них всех, но заговорить не решалась.

– Вот мы и встретились тут.

Я обернулась на знакомый голос. Это была бабушка – та, чья урна стояла возле моей. Только она была не такой, какой я запомнила её в последние дни жизни. Молодая, какой я видела её на чёрно-белых фотографиях в альбоме. Такая же чёрно-белая и полупрозрачная, как и другие Души, а местами как будто выжженная. Глаза и рот были почти прозрачными. Но я всё равно узнала её.

– Бабушка! – Слетело с моих губ.

– Я тебя понимаю. Так много вопросов и так мало ответов.

Я кивнула, всё ещё рассматривая её.

– Страшно?

– Нет, – помотала головой я.

– А мне было страшно, – призналась она. – Я только спустя четыре тысячи здешних лет вспомнила день своей смерти.

Я вопросительно уставилась на неё.

– Один земной день равен стам здешним годам. Но здесь время течёт иначе, – шептала она.

– И я вспомню день своей смерти?

– Обязательно.