Траблшутер

И ведь совершенно никакой перспективы… Максимум – дополнительная доза незаконно раздобытых наркотиков, от которой он впадал в оцепенение и все равно не жил. Доза росла… И в какой-то момент… он попросил меня… Я помучился моральным выбором, а потом раз и навсегда принял единственно правильное решение.

Она слушает очень внимательно, в ее взгляде появляется доверие.

– Во-вторых, ну, допустим, я бы отказался от этого дела. Вы хоть себе представляете, кого могли подтянуть для исполнения эти уроды? И как бы все могло закончиться для госпожи Салтыковой? Я – понимал.

– То есть, Вы принимали решение из моральных соображений? – распахивает она глаза.

– Нет. Из финансовых. Но, после того, как счел весь ход событий морально допустимым. И волки сыты, и овцы целы… Сплошное благополучие!

– Я буду очень надеяться, что это правда. И я буду очень в Вас верить, Захар. Иначе… боюсь, что через некоторое время мне будет легче поискать для себя две эти инъекции, чем исполнять свою роль.

– Перестаньте, Софья. Я решаю проблемы, а не создаю их.

Тем более молоденьким Феям. Но поработать придется.

* * *

– Борис Иваныч, – протягивает руку.

В возрасте, рукопожатие крепкое, уверенное.

– Захар, – представляюсь я.

– А Вы действительно можете помочь, Захар?

– Действительно могу. Общую суть я уловил из письма. Теперь ближе к деталям. Сколько лет девочке?

– Шесть.

– Он ее биологический отец?

– Да.

– А органы не предпринимают никаких действий, потому что родители до сих пор состоят в браке?

– Именно так.

Они не квалифицируют это, как похищение. Он увез ее три недели назад. Шантажирует. Требует крупную сумму. Угрожает, что мы никогда не найдем ее, если откажемся выплатить ему эти деньги. Я бы отдал… Да не уверен, что он вернет ее и после этого. Я уже пятьсот тысяч ему выслал – не вернул. У внучки диабет, ежедневно инсулин. Особое питание, режим… Она отца и не знает. Напугана, наверное, ужасно! Помогите.

– Насколько реальны его угрозы? Кто он, вообще?

– Сложно сказать.

С башкой у него непорядок. Бывший мент. Сидел за взятки. Недолго. Но после этого совсем опаскудился.

– А мать?

– В больнице… Это дочь моя. С сердцем у нее нехорошо.

– Сколько он просит?

– Пять.

– Наших?

– Наших.

– Допустим, я верну ее. Что дальше? Никто не помешает ему выкрасть ее второй раз.

– Я их увезу отсюда, Захар, пока развод оформим, опеку. Деньги есть. Помогите найти.

– Десять тысяч долларов и вот этот договор с нашей фирмой.