Я тебя не отпускал

 – Но если золото отдала Волкову, то на что живет? То есть Ольховская ещё и без денег где-то там сейчас. Класс…

– Может, мужчину нашла? Как она с двумя детьми-то одна без бабла? Ты говорил, красивая у тебя ведьма. «Меценаты» таких любят. Чтобы красивая, молодая и очень благодарная за спасение!

Мну стикер в кулаке. Давление подскакивает от этой мысли.

– Красивая, – хриплю я. – Жаль только, волосы свои обрезала.

Так возле камина, у зеркала и оставила копну свою, на полу, вместе с огромными кухонными ножницами.

От меня словно самого кусок отрезали. И на камине – записка и кольцо обручальное. Любишь – не ищи. Это так не работает, нет, глупая девочка.

Зачем волосы обрезала? Этот вопрос мучает меня до сих пор. Мне чудится, словно из принципа, потому что я любил их. Чтобы сделать больно. В отместку. За что?! А может просто… примета это. Такие волосы большая редкость. Быстро бы нашли. А с короткой стрижкой сложнее.

– Почему не показываешь её, Дэм?

– Ты не просил.

– Разве не просил? – с сомнением.

Пожимаю плечами.

– Вот, прошу. Покажи.

– А зачем? – ревностно стучит внутри.

– Любопытно.

– Нет с собой фото, – зачем-то вру я, хватая ручку, чтобы чем-то занять руки.

– На телефоне нет фотки жены? – округляет он глаза. – Не верю.

Сжимаю ручку. Кулак белеет.

Это вс? от того, что внезапно слетел с катушек от его слов про «меценатов». Сердце болезненно сжимается и, сбиваясь с ритма, пляшет в груди. Мне эта мысль невыносима.

Ручка внезапно лопается на излом.

– Демон, извини, – покаянно качает головой Вахтанг.

 – Я не хотел тебя за яйца дергать. Так ляпнул про другого мужика…

Закрываю на мгновение глаза. Открываю, слепо глядя вперед.

– Вс? нормально, Ваха, – контролирую голос. – Поздно уже. Поеду я… Регина, деньги переведу. Пусть отправляет твою Ксюшу. Поезжай домой тоже.

Не торопясь, словно в коматозе, собираюсь домой. Всё время что-то забываю. Внутри неспокойно. Колбасит. Обычно так накрывает только когда уже ложусь спать. И засыпаю я либо на снотворном, либо на вискаре, либо уже умотанный в хлам усталостью.

Болит у меня…

Вахтанг висит на телефоне, не отводя взгляда от наручных часов.

– Добрый вечер. Можно как-то с Алисой пообщаться? Почему? Только в эфире? Хм…

Вот, настырный!

– Чего так сложно-то?! – закатывает раздраженно глаза.

– Успокойся, Ваха. Голос – это всего лишь голос. Не рисуй ему образ.

– У каждого свои эротические слабости, брат, – улыбается он. – Я люблю «шахеризад».