Границы памяти

Тыльной стороной ладони, он надавил на рану, чтобы остановить кровь.

В чёрном зале было тихо. Очертания мебели едва проглядывались, освещаемые тонкой полоской голубого света. Приоткрытая дверь. Женщина толкнула Генриха в спину, и тот, на ощупь огибая диван, помчался к спасительному коридору. Перед самой дверью он остановился.

– Что ты делаешь?! – громким шёпотом нетерпеливо спросила Лиза.

– Нужно забрать часы.

– Дались они тебе!

Было трудно разглядеть хоть что-то в неясном свете из коридора, и Генрих почти вслепую обшарил карманы лежавшего на полу Батиста.

Ничего. Он подошёл к телу Чака. Есть! Часы он нашёл почти сразу, во внутреннем кармане, а в кармане брюк – свой телефон. Перевернув Чака на спину, он быстрыми движениями начал расстёгивать пуговицы на его рубашке.

– Не побегу же я голым!

Генрих уже собрался уходить, но решил напоследок пощупать пульс на шее Хэммона. Чак был жив. Дольше задерживаться было нельзя. Каждая минута отнимала шансы на свободу. Рубашку он застёгивал на бегу.

Генрих и Лиза выбрались наружу, в синий коридор. Побежали к лифту, оборачиваясь на ходу, чтобы проверить, не преследует ли их пятёрка. Дрожащей рукой, Лиза нажала на кнопку лифта. Кнопка плохо слушалась, и пришлось нажать несколько раз, пока не загорелся красный огонёк. Одна секунда. Две секунды… агенты могли проснуться в любой миг. Три секунды. Лифт опускался, не торопясь, будто старик, неохотно идущий ко входной двери. Четыре секунды. Пять секунд. Створки лифта медленно открылись, и двое, толкаясь, протиснулись в кабинку.

Генрих чуть не потерял равновесие и ударился рукой о железную стенку. Не дожидаясь, пока створки откроются полностью, Лиза нажала единственную кнопку: «минус пять». Створки поползи друг к другу, и механизм послушно загудел. Когда оба оказались на техническом этаже, Генрих задвинул ширму, маскирующую лифт.

– Всё пропало, – выдохнула Лиза, глядя на скрытые камеры, обращённые объективами на электрощит. Ни один непосвящённый не отличил бы этих камер от обычных индикаторов.

– Они не работают.

– Откуда знаешь?

– Я их устанавливал!

– Он уже знает, – Лиза готова была заплакать. Было по-настоящему страшно: она знала Оливера Мэдисона слишком хорошо. – Нам не уйти, он уже наверняка знает и следит!

– Ничего он не знает! – Генрих больно схватил её за кисть. – Извини. Мы же как-то выбрались на технический этаж. Никто ещё не добирался так далеко!

– Никто и не пытался бежать с минус шестого.