Границы памяти

Полицейский браслет всё ещё был на его ноге. Самым глупым в этой ситуации было то, что за всю дорогу Генрих трижды подумал о том, как бы его снять.

Беатрис уже суетилась на кухне. Взяв нож, Генрих с большим трудом, разрезал браслет. После этого, схватив молоток для отбивных, он положил браслет на пол. Немного подумав, он взял разделочную доску.

– Что вы хотите сделать? – поинтересовалась Беатрис и тут же осеклась. – Никаких вопросов.

Генрих положил полицейский браслет на доску и принялся размашисто и со смаком, со всей силы, долбить по нему.

Когда от прибора остались только осколки, он сгрёб их в мусорную корзину.

– Не забудь вынести мусор.

Хозяин поднялся на второй этаж. Больше всего на свете ему хотелось отмыть с себя весь пот, лесную грязь и воспоминания о сегодняшнем дне.

«Марк обещал, что всё будет просто, – думал он, открывая кран душа. – Отвезёшь и, считай, очередная миссия выполнена. Были и посложнее миссии. Ага! Думал отделаться легко? Нет уж, Фогель, ты встрял, и встрял по полной, – он выключил воду.

Прислушался к тишине. – Вдруг они здесь?»

Некоторое время он постоял так, намыленный, стараясь не шевелиться. Ни звука.

Печёный картофель и бифштекс стояли на кухонном столе. Лиза уже проснулась и жадно уплетала картошку, словно не ела всю жизнь.

– Он морил меня голодом, – сказала она с набитым ртом. – Можно было пить воду или алкоголь, но не есть. Выставил еду. Ты её видел. Омары, икра, сёмга… Оливер знал о моей слабости к морепродуктам.

Особенно к сёмге.

– Спасибо, что спасла меня. Как тебе удалось?

Лиза прекратила жевать.

– Удалось что?

– Ну… вырубить тех пятерых из сон-пушки. Отключить свет. Усыпить Оливера.

– Я не вырубала тех пятерых. И свет – не моих рук дело, – некоторое время оба смотрели друг на друга без звука, пока молчание не нарушил агент Марка.

– Сдаётся мне, в стане Фернандо завелась крыса. Что ты видела?

– Я лежала на диване. Свет погас. Дальше – выстрелы из сон-пушек.

Я не заметила, кто стрелял первым. Потом открылась дверь в тёмную комнату, я услышала, как кто-то упал. Потом, я кинулась к выходу.

– Так ты не освобождала меня?

– Дался ты мне. Предатель!

– Так не говорят тому, кто тебя только что накормил.

– Извини, – она усмехнулась. Потом засмеялась откровенно, как смеются те, кто избежали смертельной опасности.

– Здорово мы, – подхватил Генрих. – Они могли проснуться в любой момент.