Убить Нерона

За ними ехало три телеги, на которых, как показалось Филонику, лежали мертвецки пьяные разведчики.

– Что будет делать? – безнадёжно спросил оптион у своего командира.

– Надо дать им время на разграбление города, но только без убийств, насилия, – ответил Филоник, видя, что сейчас лучше встать на сторону своей уставшей центурии.

Остальные солдаты завистливо смотрели на приближающихся братьев по оружию и как они быстро передают друг другу кувшины с вином.

– Надо дойти до Саварии за два дня, – сказал Филоник оптиону.

 – За два! Иначе…

Они и представлять не хотел, что могут сделать сто пьяных солдат, измотанных бессмысленным походом.

Местные жители, встретившие, напоившие и накормившие солдат-разведчиков под страхом смерти были отправлены восвояси. Построившись в нестройные шеренги, Филоник перед всей центурией лично разбил гладиусом подаренные кувшины с вином, чем вызвал мычание и недовольный шёпот среди солдат.

– Два дня! – грозно говорил он, пока на глазах у всех получали десять плетей пьяные разведчики.

 – Мы пройдём это расстояние за два дня! Как будто у нас сандалии самого Гермеса! Мы полетим до Саварии! Там нас ждут молодые женщины, вино и отдых! А сейчас я объявляю пост на два дня! Приём пищи запрещен! Разрешено только пить воду! Я, ваш командир, побегу вместе с вами, впереди! И пусть Юпитер поразит меня, если я отстану от своих солдат!

Короткая, но вдохновенная речь и наказание виновных сделали своё дело – дисциплина вернулась. Распорядившись погрузить наказанных пехотинцев и вещи на обозы, реквизированных у местных жителей, Филоник, во главе центурии побежал по пыльной дороге к Саварии, останавливаясь только попить.

К закату шеренги растянулись почти на сто актусов, и последние, видя командира, легко бежавшего с оптионом впереди, старались не отставать.

К концу второго дня голод притупился, пить не хотелось, пехотинцы бежали не спеша, но молча. Легко преодолевая пересечённую местность и небольшие речки вплавь. Наконец, в растянувшейся колонне прошёл шёпот – город на горизонте! Савария! Центурия остановилась около мелкоречья.

Филоник решил подойти к городу с утра, до восхода. Он читал, что так всегда делал Искандер Завоеватель, но грабить и завоёвывать он его не собирался, а лишь стоять лагерем полгода. Встав ещё раз перед строем, он, похудевший, грязный, потерявший в дороге серебряный шлем, был ещё ближе к своим солдатам, готовых выполнить его любой приказ.

– Граждане Рима! Здесь мы будем стоять лагерем половину года.