Убить Нерона

Вы – как олицетворение Империи, должны быть вежливы и строги, предупредительны и ответственны! Без дела мы сидеть не будем! Мы будем оттачивать искусство маневрировать в атаке и обороне! Ну а тем, кому повезет, отточить это мастерство с местными красотками!

Смех центурии спугнул спящих птиц и они взлетели чёрной стаей в тёмном небе. Дождавшись окончания веселья, Филоник сказал:

– Если поступит жалоба от жителя Саварии на нашего солдата – он будет публично наказан перед строем и разжалован. Большего позора для второй центурии нет! Пусть идёт куда хочет!

Изгнание из центурии было самым жёстким наказанием – солдаты кроме как воевать больше ничего не умели, да и не хотели они становиться мирными жителями.

Вторую неделю центурия Филоника стояла лагерем у стен города Саварии. У самой границы Империи. Дальше была неизвестность, ни один солдат не заходил дальше, чем на день пути. Всё было спокойно и тихо, солдаты ели и пили вдоволь, и чтобы разнообразить монотонные дни помогали жителям по хозяйству, иногда оставаясь у вдов или молодых женщин на ночь.

Филонику доложили, что к нему пришёл некий старый солдат из Саварии с особым поручением.

– Если он хочет к нам в центурию, скажи, что я согласен и дай ему место на усмотрение оптиона, – сказал сквозь сон Филоник.

Через некоторое время посыльный пришёл вновь и положил перед спящим Филоником небольшой пергамент, на котором было начертано только одно слово. Центурион, не смотря на внутреннюю дисциплину, всё же расслабился в походе, и спал дольше обычного – обильный ужин и сладкое вино саварийцев сказывалось.

Еле разодрав глаза и упрекнув себя за обуявшую его лень, Филоник увидел пергамент и задумался. Он и его заместитель – оптион знали точные цели похода, но старались не вникать в глубокий смысл этой авантюры. Он не был интриган и политик, он был солдат Империи. Филоник вышел из своей палатки с куском пергамента и увидел, что около потухшего костра дремлет глубокий старик, опираясь на копьё. Старик был одет в старую-престарую лорицу – доспехи. Металлические полосы были помяты и ржавы, несколько штук не хватало. Видно, что один наплечник был пробит копьём, а по второму несколько раз прошёлся гладиус – Филоник точно различал последствия ударов орудий. Старый солдат держался за копьё, от которого, как показалось Филонику исходил тихий звук.

– Это ты написал, старый солдат? – спросил Филоник, встав вплотную к спящему.