Родная кровь

Раньше, когда он жил, можно было говорить о священности его воли. Да и тогда, когда жил, много ли внимания он уделял Опорному? Разбирался ли в нашей жизни? Он священен, да, но он человек и может ошибаться.

– Любой из наших соотечественников сказал бы, что ты богохульствуешь.

– Наших? – иронично переспросил Годтвер, и в глазах его полыхнуло отчётливое: «Не примазывайся». – Ты же лучезарный.

– Я прожил здесь всю жизнь.

– И что? Ты – лучезарный, сам же об этом и говоришь. Ты – принц.

Роннар на миг отвернулся, переживая малоприятную мысль: «Вы считаете меня лучезарным, лучезарные – опорным, нигде я не свой и всюду буду чужим, и это лишь чуть-чуть будет смягчено почтением.

Сомнительное наследство мне досталось от отца». Но роптать на судьбу было некогда и как-то глупо, нелепо. Поэтому, отбросив обиду, он вернулся мыслями к сути проблемы. Отношение к Годтверу перемешалось в его восприятии с трудностями собственного бытия. Роннар вспомнил имена погибших поборников и нахмурился.

– Как бы ты ни относился к власти короля, он остаётся королём, государем обоих миров.

А ты решил, что лучше него знаешь, как распорядиться вселенской магией.

– На долю Опорного и без того досталась сущая малость, так какого чёрта было так её размазывать по сотням неумех? Может быть, изначально всё планировалось иначе, по-умному, но потом пошло через пень-колоду, а королю не было дела до такой мелочи. И теперь мощь, способная сдерживать бестий, рассеяна так, что толку от неё меньше, чем если бы её вовсе не было.

Если бы не было, лучезарные бы знали об этом и считали своим долгом что-то делать. А теперь они всё пустили на самотёк, и самотёк увязает в грязи по брюхо. Сам видишь. Развелось слишком много бесполезных поборников. Я оказываю Опорному услугу, убирая их.

– Ты в самом деле в это веришь?

– Странный вопрос – разве б говорил, если б думал иначе?

– Прямо и откровенно рассуждаешь об убийстве поборников, словно о самых обычных вещах. Открыто и спокойно. И считаешь, что так и надо?

– Признаю, идея очень необычная, ну так и что? На необычных идеях, может быть, мир держится! Когда толковых поборников в мире останется самое большее десяток, может быть, и с бестиями проще будет справиться.

– Десятком бойцов?

– Один, может, в поле и не воин, но поборник – в разы серьёзнее, чем какой-то там солдат. Если магии в руках каждого из нас станет побольше, глядишь, десяток превратится в настолько мощное оружие, что его хватит на все тупые орды.