Черти в Париже

– Может, трубку покурим? Взамен типо, – вспомнил кто–то. Бим, наверно.

– В обед покурим.

– Рано ещё трубки курить, – сказал я, – мы тут быстро. Не надолго то есть: раскурить не успеешь, как уходить пора.

Ксаня говорит: «Так нельзя с бычками поступать: раскуривайте немедля трубку, а я вас при таком раскладе подожду».

А потом думал–думал, думал–думал, да после третьей думы чисто по–бабски очканул.

Обоссался то есть, и целовать сандалии полез: «И мне, говорит, оставьте курнуть. Я тоже, мол, хочу. Он, видите ли, тоже человек».

А мы посмеиваемся: «Держи в руке, – говорим, – свою пожелалку, а бычки в ширинку складывай».

Салфеток для бычков, вестимо, тоже нет.

А гостиница наша за углом в трёх шагах. Ксан Иваныч на этом основании говорит: «Стыдно». Увидят, мол, наши из гостиницы.

Мы:

– Кто это, блин, наши? Что за наши, тут нет наших. Тут все чужие…

– Нет, – считает Ксан Иваныч, – вот эти «чужие наши» и опарафинят.

– Именно опарафинят, – говорил Ксан Иваныч, – а не пожурят, или сделают вид, что не заметили.

А сами заметят. И расскажут другим нашим хотэльным чужим. И ещё посмеются… под вечернее винцо. На пятом, мол, или в четвёртом этаже – они же точно не знают – русские живут. Вглядитесь в них внимательней. Они – ослы и грязнули. Ссут в трусы. Потом наспех стирают. И всей неумытой гурьбой вывешивают постиранное в окне.

– На клёнах! – кричу я. – Я сегодня до ветки достал!

Ксан Иваныч не слышит: «И с французскими бабами, – мамзелями, если точнее, – нам тогда грозит полный облом.

»

Мог бы сказать и круче.

А нас будто бы там ждут – не дождутся, ага: русские ебаря, блЪ, понаехали – в очередь, в очередь.

Ага, ждут нас там! Заждались уже.

Кисок перед зерцалами поглаживают… Одной рукой. Другая на утюге. Под утюгом – трусы со спецдыркой и клапаном. Шпарят, аж дым паром стоит!

…А мы с Бимом не слушаемся Ксаши.

И одну за другой: – хрясь бычка на торчок, хрясь, хрясь. Другого, следующего.

Курим подряд одну за другой.

Образовался лес таких бычков.

– Сосновый бор, – говорит Бим, – экологический паблик–арт.

– Родное! – Так коротко и ёмко сказал я, не привирая ни в одном слове.

Могу найти точное выражение, хотя всего лишь провинциал.

Но: талант. Хоть и провинциальный.

Ксан Иваныч – насупленный. И в самом деле в карман бычки складывает.

Мог бы и в кошелёк, в самый важный отсек.

Мы посмеиваемся: «Да что ты, Ксаня, – дескать–мол, – олух ты, – мол, – небожительный».